– Простите? – конечно, не очень восхитился мэр пожеланиями.
– Пожалуйста, не превращайтесь после кончины в призрак, – серьезно посоветовала она, – и ни в коем случае не селитесь в нашем замке, как бывший мэр.
– Я уж как-нибудь постараюсь, – пообещал Хардинг.
У Калеба сделалось очень странное лицо. Он постучал себе по груди, кажется, пытаясь избавиться от лишнего воздуха, которым поперхнулся.
– Вы слышали, что о вашем кабинете ходят дурные слухи? – никак не могла примолкнуть кузина. – Не верьте. Он вовсе не проклят.
Энни наверняка бы заметила. Да, Энни?
Все повернулись ко мне. Я сжимала в кулаке пустой флакончик от приворота и недоуменно оглядела мужчин.
– Я не проверила на проклятия, потому что за это не платили.
Возникла странная пауза. Готова поспорить, что фея-крестная благословила Люсиль Истван на долгую и счастливую жизнь. Как иначе объяснить это великолепное, просто сногсшибательное простодушие? Умные и сложные счастливыми никогда не бывают. Эбигейл тому подтверждение.
– Вина? – тихо спросил Калеб, видимо, понимая, что только алкоголь способен привести мэра в чувство после общения с двумя кузинами-чародейками.
Однако в чувство прийти не удалось, скорее, наоборот – ускоренно отъехать в сторону мира иного и его предместий. При первом же глотке у гостя сделались большие и несчастные глаза, а лицо пошло яркими пятнами, заметными даже в потемках. Я грешным делом подумала, будто тетушка добавила в вино какой-нибудь природный афродизиак.
– Боуз, воды! – просипел мэр и добавил: – Будьте добры, немедленно.
Помощник, как услужливая женушка, подскочил с места и, готовый от души напоить новое начальство приворотом, схватился за кувшин. Зелье варилось для светлого чародея, кто знает, как причудливо подействует на обычного человека? Живенько представила, какая может случиться трагедия в жизни мужиков, напои один другого, и по спине пробежал холодок.
– Не сметь! – рявкнула я, словно пыталась упокоить умертвие.
От вопля над головой забренчала хрустальная люстра и едва не потухли свечи.
Мэр, похоже, вообще передумал пить, что бы ему ни предложили, и от греха подальше спрятал руки под крышку стола. Его помощник, испуганно отставив кувшин, присел на краешек стула.
– Помогите мне, пресветлый Парнас и господи боже, аминь, – скороговоркой пробормотал он себе под нос. Вообще-то очень тихо, но мы молчали, поэтому получилось громко."
"– Я к тому, что… пусть Люси нальет, – вполне себе миролюбиво махнула я рукой.
