Кто ты, девица, ляпнувшая, что всю ночь колдовала над приворотом?! Если у меня поехала крыша, почему я не ощущаю себя сумасшедшей?
– Не то чтобы я следила… просто спускалась в кухню, а из окон видно гостевую башню, – нервно засмеялась Летисия. – Слуги напрасно сплетничают! По ночам я вовсе не граблю продуктовую кладовую. Просто пересчет сырных голов и копченых окороков помогает справляться с бессонницей.
– Угу, – с крепко сжатыми зубами, чтобы не выпалить лишнее слово, промычала я. Наверняка тетушка тоже почувствовала облегчение, когда нас снова разделила дверь.
Похоже, пары приворотного зелья имели побочный эффект. Во мне, умеющей соврать в любой непонятной ситуации, открылся буквально неконтролируемый и не затыкаемый фонтан честности! Лучше бы настигли банальные непристойные видения. Помню, как Холт с приятелями под действием проклятия честности искренне желали мне испытать его действие. Накаркали, сволочи!
С этими мыслями, наскоро приведя себя в порядок, я спустилась в холл. Десяток потенциальных темных прислужников с вещами и надеждами сидели на плюшевых диванах перед огромным вычищенным камином, как в зале ожидания на столичном вокзале.
В голове прозвучал голос деканессы Торстен: «Не делай людям добра, не получишь на иждивение темных прислужников». Пресветлый Парнас с Брунгильдой Торстен знаком не был, но, судя по каменной физиономии, полностью разделял ее взгляды на жизнь. Проклятие, да я сама разделяла! Полностью! Столько лет причиняла людям добро маленькими порциями, а вчера не иначе как случилось помутнение рассудка.
Или же на меня пагубно влияла смесь истванского воздуха и пресловутая бурлящая энергия родной земли, о которой пафосно рассказывал Холт.
– О, госпожа чародейка, появилась! – Просители заприметили меня вперед деда и принялись вскакивать с насиженных мест. Мое появление словно гарантировало, что никто не выкинет их из замка, а значит, за диваны можно было больше не цепляться.
Дед резко повернул голову, нехорошо сверкнул глазами (в прямом смысле этих слов).
Пристукнув посохом, он обдал просителей потоком воздуха и оказался передо мной. Люди, изумленные простым чудом, заохали.
Парнас поставил полог тишины, отчего звуки стихли, а в ушах зазвенело, и принялся распекать нерадивое дитя:
– Эннари Истван, объяснись немедленно! Сначала ты завела в моем кабинете нечисть, а теперь решила завести темных прислужников в моем замке?"
"– Была бы счастлива вас взбесить, но нет, – правдиво ответила я.
