– Дорогой жених, кажется, вы перепутали банальную вежливость со слабостью, – бросила я через плечо и вошла в свою комнату.
За спиной сердито хлопнула дверь. Из косяка вырвался черный дымок, выказывающий, насколько хозяйка покоев зла. Сам собой в замочной скважине провернулся ключ.
Я застыла посреди гостиной и начала перебирать в уме заклятия, способные выбить из Калеба возмутительную спесь. Как всегда, на десятом попустило, на пятнадцатом вернулось самообладание.
Пока меня не было, из комнаты исчез поднос с грязной посудой и появился графин с водой.
Шпионское заклятие на зеркале не трогали. Специально проверила, когда доставала из дорожного сундука завернутый в плотную ткань живой гримуар.
Устроившись на широком подоконнике, я аккуратно развернула мешковину и любовно огладила кожаный переплет с коваными уголками. Редкую книгу мне подарила деканесса Брунгильда Торстен, потрясающая женщина, в присутствии которой даже мухи предпочитали не жужжать, а притворяться мертвыми. Студенты притворяться мертвыми, конечно, не смели, но голос лишний раз подавать не рисковали.
В общем-то, гримуар и Холт Реграм появились в моей жизни одновременно. Представитель древней магической фамилии на спор с приятелями стащил колдовскую книгу из кабинета госпожи декана и подкинул мне. Тоже на спор. Я так сильно разозлилась, что закляла всю компашку проклятием честности. Слышала, что они каялись даже в детских проделках, пока Брунгильда не сжалилась и не погасила колдовство.
Пару месяцев я гордо носила корону самой злобной ведьмы академии Деймран, перехватив престижный статус у деканессы, за что она торжественно подарила мне возвращенный гримуар.
Холта же отчаянно веселило, что его прокляла внучка светлого чародея. И пусть я не разделяла мнение друга, будто к магии надо относиться легко, мы умудрились сойтись характерами.
– Брунгильда, просыпайся! – похлопала я в ладоши над книгой.
Безусловно, живой гримуар звали по-другому. Пафосно, благородно и почти не переводимо на сартарский язык… Короче, я не запомнила и дала имя бывшей хозяйки.
Книге не нравилось, может, воспоминания о госпоже Торстен были невеселые или она редко обращалась к этому «кладезю магической мудрости», но кладезь под дурное настроение вредничал.
– Немедленно!
Из символа темной магии, выдавленного в центре кожаного шероховатого переплета, вырвалось облако жиденького дымка, словно книга-старушка для начала решила прокашляться. Знак вспыхнул, застежка раскрылась.
