«Тебе приснился жгучий сон?» – Кажется, его ехидный смех можно было услышать через семь королевств, что нас разделяли.
«Нет!» – сухо ответила я.
«Расскажи! – потребовал он и, не дождавшись ответа, добавил: – С подробностями!»
Не успела я превратить записку в пепел, сорвав раздражение на безвинной бумаге, как кристалл на крышке почтовой шкатулки вновь замерцал."
"«Раз светлые заразили тебя добропорядочностью и ты больше не читаешь интересных книг, то держи…» – написал Холт в небрежно брошенном сверху томика листочке.
Он прислал мне свод правил поведения послушниц в монастыре для чародеек.
«Холт Реграм, ты кретин!» – даже не стала я делать вид, что не обиделась.
Вообще, чувство юмора лучшего друга мне импонировало, но сегодня хотелось его проклясть каким-нибудь противным заклятием несварения.
Завтракала я в общей столовой с тетушками, дядюшками и дедом. Из молодежи больше никто не явился, а мой жених с Люсиль укатили с самого утра в город, о чем Мириам торжественно объявила, усаживаясь за стол.
Стоило радоваться, что злодейский план работал тютелька в тютельку, как мне представлялось, но отчего-то на душе было уныло. И зло. Злость эта горела в груди обжигающим комом и не позволила запихнуть в рот ни ложки каши.
Мириам завела разговор о приготовлениях к скорому празднику. Не без удовольствия она вспоминала, что щедрый Калеб взял все расходы на себя и предложил не ограничиваться в тратах. Уверена, у всех сложилось впечатление, будто тетушка готовила обряд для родной дочери, а не для нелюбимой племянницы.
– Энни должна участвовать в приготовлениях, – заметила Летисия. – Это ее обряд.
После ночного набега на кладовую она скромно жевала кусочек омлета на пару, который выглядел не просто невкусным, а каким-то… болезненным.
– Будешь участвовать? – повернулась тетушка Мири ко мне.
– Нет, – покачала я головой.
Тетушка, не стесняйтесь, готовьте праздник для дочери. Я рядом постою и посмотрю, как вы счастливо станете тещей из ада.
– Я же говорю, что молодежь совершенно не желает ничего делать… – повернувшись к соседке, с удовольствием громким полушепотом принялась ворчать она.
– У Люсиль тоже одни наряды в голове, а уж Ронни…
– С утра написал секретарь Боуз, – вдруг прервал дед сердитое молчание, заставляя меня отвлечься от теткиных причитаний. – В мэрии снова что-то случилось. Хотят тебя видеть, Эннари.
– Двадцать золотых, – спокойно предложила я цену.
– Ты колдуешь от имени ковена, – воззвал к совести дед.
