Вообще, ни капельки… Я пойду на кухню и передам распоряжения повару насчет мяса.
– Иди, – с ласковой улыбкой согласилась я. – Хотя подожди!
– Вы передумали есть?
В ее голосе прозвучало столько незамутненной надежды, словно уговорить повара накормить человека после обеда было настоящим подвигом. Из вредности сразу захотелось придумать какой-нибудь гастрономический каприз и заставить выполнять. Но, как назло, в еде я была совершенно непритязательная, ничего не смыслила в изысках и втайне ото всех обожала плебейскую похлебку из квашеной капусты.
– Поменьше радости в голосе, – фыркнула. – Еду никто не отменял.
– Простите, – покаялась она.
– Может, ты слышала, когда дед вернется?
– Пресветлый чародей должен быть к ужину.
– А остальные?
– Так ведь все в замке, – удивленно заморгала служанка рыжими ресницами. – Они никуда не уезжали.
Отправив горничную в кухню, я прикрыла дверь и наконец проверила выделенные мне покои. К моему приезду комнаты убрали. Украшенный золотыми кисточками балдахин над кроватью хорошенько перетрясли.
В углах не обнаружилось паутины, а в камине – золы. В банной комнате стояла медная ванна и стыдливо спрятанный за деревянной ширмой ватерклозет. Да и виды из окон оказались живописными: на семейное кладбище из спальни и учебную башню – из гостиной. И это лучше, чем на стену соседнего здания, как было в Деймране, или на птичий двор, как в моей прежней комнате.
Один из дорожных сундуков все-таки пытались вскрыть и закономерно нарвались на проклятие. Надеюсь, чернильный узор любимые родственники сумели оценить.
Я очень старалась подойти к метке с фантазией: заклятие окрашивало кожу под божью коровку и почти не вытравливалось магией, исключительно едким щелоком и временем. В общем, кто-то по замку ходил пятнистый. Мелочь, но как же приятно!
Одежды у меня было немного. В сундуках в основном лежали книги и разные магические штуки. Я вытащила ящичек с ароматными мыльными пастами, прихватила чистое платье и с наслаждением приняла ванну с розовыми пузырьками, сладко пахнущими пионовым благовонием.
Чистая до скрипа, на ходу подсушивая волосы полотенцем, вернулась в спальню.
– С легким паром, – прозвучал в тишине совершенно незнакомый мужской голос.
В кулаке мгновенно сгустился дымок парализующих чар. Я резко оглянулась. На кровати возлежал смутно знакомый мужик и листал один из черных гримуаров, нахально вытащенный из дорожного сундука.
К счастью, мужик был одет. Притом одет настолько, что даже обут и на кровать вскарабкался в сапогах.
