Когда все в доме засыпают, приношу из гостиной японскую керамическую вазу, над которой особенно трясется Вишневский. Она стоит на отдельном пьедестале, на ней нарисована трахающаяся парочка. Это гордость коллекции японской керамики эпохи Эдо, по крайней мере так утверждает документ, по которому она была куплена. Моим отцом.
Я знаю, что уебок собирается продать ее на ближайшем аукционе, он уже подал заявку. Поэтому я бы в любом случае ее разбил, но теперь за меня это сделает Ангелина.
И почему нельзя было ее нормально назвать? Теперь приходится язык ломать.
А как влюбить девушку, если ее все время называть заучкой? Только если она дура, а моя Заучка не дура...
В общем, я запутался. Лучше о ней пока не думать, это выбивает меня из привычного русла.
Включаю дрель на небольшие обороты и делаю неглубокие насечки на месте соединения ручки с вазой. Все очень медленно и осторожно, чтобы ебучая ручка не треснула и не развалилась. Теперь все то же с другой стороны.
В итоге допиливаю до того, что ручка отделяется от вазы.
Вытираю взмокший от напряжения лоб. Если что, всякое выпиливание лобзиком вообще не мое. Пару часов месилова на октагоне намного легче."
"Но я добросовестно отпиливаю вторую ручку. Дальше легче. Термопистолетом наношу на ручку клей буквально в нескольких точках и придавливаю к вазе. Отпускаю — держится. То же самое со второй ручкой. Отодвигаюсь и с удовольствием рассматриваю свою работу.
Так и не скажешь, что с вазой проблема. Лишь бы Заучка ничего не заподозрила. Как только она поднимет вазу, чтобы протереть пыль, вазе придет пиздец.
Ручки отвалятся, а чтобы девчонка не успела ее поймать, я позабочусь.
Она всегда берется за ручки, я специально смотрел.
Ставлю вазу обратно, ручки нормально держатся, я опасался, что они упадут под собственным весом. Напротив устанавливаю скрытую камеру, которая подключена к моему смартфону. Дрель с термопистолетом отношу в машину и прячу в багажнике.
Я почти уверен, что все выгорит. Остались мелочи.
Пробираюсь в комнату наблюдения перевожу в режим ожидания камеру в гостиной.
Все. Теперь можно идти выдыхать.
Остаток ночи досыпаю без сновидений. Утром еле досиживаю за завтраком.
— Твоя мама завтра выходит на работу, Ангелина, — говорит мать, благожелательно глядя на Заучку, — мы с Геннадием Сергеевичем благодарны тебе за работу. Рады были с тобой познакомиться.
Девчонка расплывается в улыбке.
— И Демьян тоже рад, правда? — с нажимом говорит маман, и я снисходительно киваю.
