Потом поправила белоснежный воротник рубашки.
— Ты будешь самым красивым папой во всей школе.
Муж нежно поцеловал меня в губы, потом тронул мой живот ладонью.
— А как поживает мой наследник?
— Ждет, когда его выпустят на волю, — усмехнулась я. Наш сын должен родиться меньше, чем через месяц. Еще одно чудо. С моим страшным диагнозом ждать второго ребенка просто фантастика. Врачи разводили руками и смотрели на меня как на неопознанный летающий объект.
— Доброе утро всем!
Мы обернулись, и я почувствовала, как защемило сердце от любви и нежности.
Иван Владимирович выехал к нам на инвалидной коляске тоже в парадном костюме.
— Папа, ну что же вы сами?"
"— У моей внучки такое знаменательное событие, а я буду валяться в кровати? Кто знает, сколько мне осталось. Пока могу хоть минутку с вами прожить, подышать вашим счастьем. Что еще старику надо? Вот внука, может, еще увидеть успею. А вообще — партизаны не сдаются.
Ивана Владимировича я забрала к нам год назад. Не выдержала разлуки с ним.
Да и заслужил он в старости быть под присмотром детей, а не наемной няньки. Когда он находился рядом, мне было тепло и спокойно, как в детстве. Иногда я читала ему вслух, и он снова и снова рассказывал нам истории о войне, о голоде, а мы вместе с Танюшкой слушали допоздна.
День прошел великолепно, волнительно. Мы знакомились с учителями, с директором частной школы. Я чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Все эти семь лет, я каждый день молилась богу и благодарила его за эту радость, за то, что у меня есть семья.
Настоящая. Счастливая семья. За то, что все неприятности, горе и отчаянье остались позади.
Артур остался на улице покурить вместе с Иваном Владимировичем, а мы с Танюшкой гордо зашли в класс и…И мне стало плохо. Меня затошнило с такой силой, сто перед глазами поплыли круги.
Я увидела Германа и Галину. Они разговаривали с учительницей, а рядом с ними стоял мальчик возраста моей дочери. Герман обернулся, посмотрел на меня довольно безразлично, словно не узнал, а потом что-то ответил жене.
Я медленно села на стул. Дочка протянула мне свою бутылку с минеральной водой, и я автоматически сделала несколько глотков. Он меня узнал или нет? Может я все же изменилась и мне посчастливится остаться неузнанной? Вдруг и такие чудеса бывают?
Весь оставшийся день я ходила как в воду опущенная. Я боялась. Снова это липкое чувство страха, ужаса. Артур не понимал, что со мной происходит.
