Несомненно, Григорий Сергеевич очень умный человек, фанатично считающий, что он прав и его миссия наказывать преступников. Он отказывался воспринимать их как людей и возможно, будь я и в самом деле просто медсестрой Анечкой — он бы меня убедил.
Мы подъехали к воротам и нас беспрепятственно выпустили. Даже машину не досматривали. Просто ворота открылись, и автомобиль выехал за пределы колонии.
— Ну а как же все-таки права человека? То есть они ведь тоже люди. Например, заграницей тюрьмы отличаются от наших. Отношение к заключенным тоже.
Хотя преступники везде одинаковые."
"— Здесь я сделаю заявление, которое, возможно, покажется тебе странным: я считаю, что наше государство (а точнее, закон) излишне гуманно. Дело в том, что, по моему мнению, менталитет отечественного преступника — это совсем не то, что, скажем, голландского, или шведского. Это там заключенного могут отпустить домой на выходные, а нашего — попробуй отпусти. Большинство таких, либо сбежит (что, в общем, логически понятно), либо, что вернее, напьется и по пьянке кого-нибудь убьет.
Или то же самое, но на трезвую голову. Кроме того, как показывает опыт, с большинством заключенных невозможно продуктивно общаться: каждый ищет либо подвох, либо, что чаще, личную выгоду. И это, заметь, не зависит от условий содержания и отношения, а определяется тем, что у человека в голове.
— Значит, вы уверены, что все они пропащие люди. Вы даже не допускаете мысли, что возможно кто-то был осужден несправедливо?
— Очень многие заключенные — это в прошлом дети из неблагополучных семей, или наркоманы, которые в принципе не понимают нормального языка, а реагируют только на окрик, побои, карцер или ШИЗО.
Вот тебе пример гуманизации обращения с заключенными: с окон в камерах сняли жалюзи, перестали бить малолеток — они стали позволять себе хамство, угрозы по отношению к персоналу, в камерах появились случаи убийств, стали лучше кормить — появились недовольные качеством питания, пишут жалобы.
Все это я веду к тому, что бесполезно что-либо менять в нашем законодательстве в плане гуманизации.
Я не говорю, что всех надо избивать или унижать, но некоторых — непременно, а некоторых нелишне и расстрелять.
Я посмотрела на подполковника. Он, казалось, совершенно уверен в собственной правоте и мне было трудно ему возразить, хотя очень хотелось, я даже язык прикусила.
— С другой стороны, для общего блага необходим профессиональный подход, по принципу ""ничего личного, я только делаю свою работу"".
