— Чего застыл, Чернышев? Я понимаю баб, хммм… женщин год не видал, но не превращайся в соляной столб. Анечка, вколите ему от столбняка.
Я улыбнулась, но улыбка получилась деланной. Ветлицкий поднял робу у себя на груди и теперь я смазывала его ссадины на боку. Взгляд Артура я ощущала кожей, каждой порой на своем теле.
— Так у нас новая медсестра? Анечка?
Артур присвистнул, и я мысленно поблагодарила бога. Хорошо, правильно. Молодец, Чернышев. Да, именно так.
— Нифигасе! Анечка!
— Молчать, Чернышев, язык прикуси.
Ветлицкого увел дежурный, а конвоир усадил Артура на тот же стул и он оказался от меня так близко, что у меня голова пошла кругом. Я судорожно глотнула воздух, и отважилась на него посмотреть, и сердце тут же захлебнулось в немом крике отчаянной тоски. Наши взгляды встретились всего на секунду, но меня пронзило током, по телу прокатилась волна дрожи. Похудевший, под глазами круги, щеки заросли щетиной, взгляд колючий, пристальный. На костяшках пальцев ссадины. Я видела, как пульсирует вена у него на шее.
Он нервничает не меньше меня.
— Так что там с моими анализами? — спросил Артур и посмотрел на меня, слегка прищурившись.
— Вас привели в санчасть с болями в пояснице и с высокой температурой неделю назад. Пришли результаты анализов. Мы с доктором думаем, что у вас острый пиелонефрит.
Брови Артура удивленно приподнялись.
— Даже так?
— Да. Это серьезное заболевание, при осложнении может и почка отказать. Мне нужно будет взять у вас повторный анализ и влить вам антибиотик внутривенно.
Вы останетесь в лазарете на неделю под нашим пристальным наблюдением.
— Под вашим, Анечка, хоть на месяц. Я даже начну себя хорошо вести, и меня переведут к вам на работу.
Он усмехнулся, и я облегченно вздохнула. Артур мне подыгрывал. Он еще не понимал до конца что происходит, но вел себя правильно.
— Поработайте пальцами, сожмите в кулак и разожмите.
— Эх, я бы с вами, Анечка, не только пальцами поработал.
Кровь прилила к щекам. Хотела ответить, но меня опередил конвоир.
— Чернышев, только рыпнись мне, ясно?
— Да кто ж рыпаться будет, когда тут такая красавица.
Я попросила конвоира отойти к двери и свет не заслонять. Как только дотронулась до руки Артура, пальцы дрогнули, и он почувствовал. Я не удержалась, провела ладонью в перчатке по его горячей коже и тут же оглянулась на конвоира — тот смотрел в сторону коридора, а потом крикнул:
— Степаныч, чайку завари, будь другом.
Артур смотрел мне прямо в лицо, только пальцы в кулак сжал.
