А что здесь такого? Эта потаскушка хотела тебя увести. Она думала, если залетит, то ей удастся тебя заполучить. Думаешь, она сделала аборт? Нет, эта сучка выносила маленького ублюдка и приперлась вымогать деньги. Ты должен быть мне благодарен, что я разделалась с шантажисткой. Ты должен…Ай…
Артур схватил ее за горло и силой сжал, у него в голове помутилось. Он хотел давить пальцами все сильнее и сильнее, хотел почувствовать ее агонию.
— Я бер…беремен…ннна.
Слова дошли до сознания сразу, полоснули острым ножом и Чернышев разжал пальцы.
Алена схватилась за горло и закашлялась.
— Тебе это с рук не сойдет, я все расскажу…я позвоню…я…отец с дерьмом тебя…
Вдруг послышался голосок Лидочки, звонкий такой, заливистый.
— А ты не слушай ее, Артурик, врет она все. Аленочка твоя не беременна.
— Заткнись! Сука! — Алена бросилась к подруге и толкнула в плечо, — Пошла вон отсюда! Вон пошла!
Артур схватил Алену за шкирку и отшвырнул к стене.
— Говори! — скомандовал он, глядя на Лиду, — Говори раз начала!
Лида пожала полными плечиками:
— А что говорить? Поначалу она и правда думала, что беременна, а потом узнала, о воспалении, а идея удержать тебя была столь заманчивой.
Столь сладкой. Вот она и решила, поддержать в тебе уверенность, а потом подстроить выкидыш.
— Сука! — взвизгнула Алена, но в тот же момент Артур ударил ее по лицу с такой силой, что ее голова отлетела назад, а с уголка рта потекла струйка крови.
Он развернулся и быстрыми шагами пошел к себе в комнату, достал из шкафа чемодан и принялся кидать в него свои вещи.
Алена заскочила следом за ним.
— Куда собрался? К ней да? К ней уходишь?
Артур, молча, срывал рубашки с вешалки.
— Это она да? Она тебя подговорила меня бросить, она все подстроила.
Артур захлопнул чемодан и пошел к двери. Алена бежала следом.
— Уйдешь к ней, папа выкинет тебя с фирмы, папа посадит тебя снова…Папа.
— Заткнись! — процедил Артур и отшвырнул ее от себя снова. Вдруг Алена взвыла, вцепилась в его руку.
— Не уходииии! Артур, не уходиии! Я все прощу.
Я…я все тебе прощу, только не оставляй меня…Артур. В чем я виновата? В чем? В том, что любила тебя?
Чернышев обернулся:
— Любила? Ты не умеешь любить, Алена. Ты любишь только себя драгоценную. Ты виновата в смерти моего ребенка, во всей той лжи, во всей грязи в которую втянула и меня и себя. Бумаги о разводе получишь по почте, а компания и так не принадлежит ни твоему папочке, ни мне. Так что упс, а шантаж не удался.
