Чего ты добиваешься? Хочешь посадить меня? Разорить? Что доставит тебе удовольствие, Инга?
Она отбросила простыню и одела его футболку.
— Когда ты останешься без гроша в кармане, а твоя жена тебя бросит, я хочу чтобы ты узнал цену денег и предательства. Когда-то я стояла под твоими окнами и просила денег, не так уж и много для тебя, на лечение моего ребенка. Твой охранник передал мне ответ — если ты будешь раздавать бабки каждой своей потаскухе, то ты разоришься.
Артур почувствовал, как внутри него что-то щелкнуло как затвор оружия.
— Когда это было? Ты помнишь число?
— Помню, я никогда его не забуду. Девятнадцатого августа, а двадцать первого он умер! Потому что ты пожалел денег для своей бывшей потаскухи! Он умер, а ты живешь и наслаждаешься жизнью, ждешь ребенка, купаешься в роскоши, имеешь любовниц, а он…он лежит под холодной землей. Ему холодно и одиноко.
Ее голос сорвался на крик и перешел в стон. Артур резко привлек ее к себе.
— Я не знал. Мне не сказали, что ты приходила.
Инга, поверь, послушай меня!
— Скотина! Как же я тебя ненавижу! Ненавижу!
Она ударила его по лицу, а Артур перехватил ее руки, прижав к себе так сильно, что почувствовал, как сбивается ее дыхание.
— Я не знал.
— Ложь! Наглая и трусливая ложь!
Она яростно пыталась высвободиться, но Артур продолжал ее удерживать.
Внезапно Инга обмякла в его руках и зарыдала.
— Никогда тебя не прощу. Никогда.
Артур гладил ее по дрожащим плечам, по растрепанным волосам:
— Тссс. Я докажу тебе, что это не я.
Я сделаю все чтобы ты мне поверила. Я сейчас ненадолго уеду, пообещай мне, что дождешься моего возвращения. Просто подожди и я привезу доказательства. Я, кажется, начинаю догадываться кто мог это сделать.
Инга резко оттолкнула его от себя6
— Тебе не кажется, что это мы уже проходили? Я больше не Васька чтобы ждать у моря погоды, ясно? Я не буду тут сидеть, и считать ворон. Найдешь доказательства — флаг тебе в руки. Для меня ты все равно подлец. Где мои вещи?
Артур не верил, что все это происходит на самом деле.
Впервые он так умолял, впервые хотел, чтобы ему верили, а получал от нее удар за ударом. Она словно ядовитая змея жалила его в самые больные места. Каждое слово иголками в сердце. Чернышев схватил ее за плечи:
— Я не знаю, как мне загладить свою вину. Я никогда раньше не извинялся за то чего не делал, но ты…ты заставляешь меня чувствовать себя полным дерьмом. Только нет суда без следствия ясно? Нет.
