Женщина, сидевшая за небольшим полированным столом, что-то писала в журнале. Подняла голову, посмотрела на посетителя из-под круглых очков. Лицо у нее мягкое, полное. Сама она круглая, маленького роста, под белой шапочкой виднеются темно рыжие кудряшки. На вид лет сорок пять — пятьдесят.
— Счастливым папашам прием по понедельникам. Кто вас впустил?
Артур нагло сел на стул и положил букет возле женщины.
— Антонина Михайловна, здравствуйте.
— И вам не хворать. У меня перерыв, заслуженный, между прочим. Между двумя кесаревыми, а вы мне мешаете отдыхать.
Артур знал, как здесь все работает. Достал из кармана конверт и подтолкнул к главврачу. Она взяла презент пухлой ручкой, заглянула вовнутрь и сунула деньги в журнал.
— Я вас слушаю, молодой человек, только быстро. Постарайтесь уложиться в пятнадцать минут.
Артур улыбнулся."
"— Постараюсь. Семь лет назад вы здесь работали?
— Работала, я тут уже пятнадцать лет. Вы по-существу пожалуйста.
— Мне нужно узнать об одной роженице. Это было в июне 2005 года.
Ровно семь лет назад почти день в день.
Антонина Михайловна задумалась, а потом усмехнулась.
— Вы хоть представляете, сколько рожениц за это время прошло через мои руки?
— Представляю. Ну, может архивы, журналы.
— Нет, это просто невозможно и это не пятнадцать минут, а гораздо, гораздо больше. Вы можете обратиться в другой день или позвоните, и я постараюсь помочь и…
Артур протянул еще один конверт поувесистей первого.
Главврач тяжело вздохнула. Бросила взгляд на часы.
— Я постараюсь, но ничего не обещаю.
Как звали ту роженицу?
— Василиса Лавриненко, темненькая такая худенькая, очень молоденькая тогда была.
Антонина Михайловно сняла очки и протерла их полой халата.
— Можете спрашивать. Я ее помню, сама роды принимала. Да и как забыть? Трагедия-то какая. Мы всем роддомом ей помогали.
Артур откашлялся.
— Расскажите мне. Просто все расскажите, — хрипло попросил он и взялся за горло. Гортань странно саднило, как во время гриппа.
— Да, что рассказывать? Грустно все это. Мне она иногда по ночам сниться, как проснусь, так и плачу.
Это вы привыкли врачей бесчувственными считать, а для нас каждый умерший младенец личное горе. Приехала она на двадцать девятой неделе, воды отошли и схватки начались. Мы как могли, пытались остановить, но роды начались стремительно. Родила малыша, весил всего девятьсот грамм. Эх, приедь она раньше. Укол бы успели сделать для раскрытия легких, а так. Поздно уже было. Я ее помню, сама еще девочка, худая, бледная.
