И сейчас, когда грудь распирало от эмоций, он заявляет такую чушь!
– Неприятно? – она не смогла удержаться от смешка. – Ты научишься когда-нибудь понимать, о чём я думаю?
– Полагаю, это было бы не слишком приятное для тебя умение, – криво улыбнулся он.
– Да? А ведь действительно, – Света тихо рассмеялась. – Неважно. Нет, Никит, никто из нас не хочет, чтобы ты сейчас уходил.
– Ты говоришь и за себя? – уточнил он, склонив голову набок. Посмотрел слишком глубоко, серьёзно. Так смотрел, когда признался в любви, не надеясь на взаимность.
"
"По позвоночнику, по каждому нерву мазнуло холодом. И вдруг Света испугалась. Представила на короткое, между ударами сердца, мгновение, что вот-вот его потеряет. Навсегда. По-настоящему. Что будет смотреть издалека, встречать вот так, по праздникам, когда он будет заходить к детям. Что будет приходить с другой, непринуждённо ей улыбаться и обнимать, не обращая внимание на посторонних. Этого она хотела, когда просила время? Точно ли этого?
– Я не хочу, чтобы ты уходил, – сказала твёрдо, тихо.
И вспыхнула, заметив тень улыбки, скользнувшей по его губам.
Глава 26
На крыше оказалось ветрено. Лёва и Алина тут же обернулись, приподнялись навстречу, разочарованно опустились обратно, заметив, что родители идут рядом, но всё-таки слишком далеко друг от друга. Подойдя первой, Света ахнула, улыбнулась сквозь слёзы, глядя на Лёву, боясь обернуться.
– Какая красота! Это всё вы придумали?
На большом покрывале, помимо еды, стояли пузатые фонарики, свет в них мерцал, дрожал под порывами ветра.
Их первое настоящее свидание, мерцающий город далеко под ногами, фонарики в ветвях, обжигающие поцелуи… Света совершенно не удивилась, услышав:
– Нет, это была идея папы.
– Папа у нас романтик, – хитро прищурилась Алина.
– Кто? Я? Не думаю. Это просто семейный ужин.
– Ты же сказал, что это не ужин. – Света всё же нашла в себе силы обернуться, попыталась поймать мгновенно сбежавший за её плечо взгляд.
– Не ужин, – согласился Никита, поняв, что его загнали в капкан.
С лёгкой улыбкой посмотрел на Свету, открыл было рот, чтобы ответить, когда небо разорвала первая вспышка медово-жёлтого: начался фейерверк
Традиционно, первые несколько минут, самые восторженные, самые невероятные, все были поглощены созерцанием. Золотые, зелёные, красные хризантемы расцветали над головами, превращая день в ночь. Змеились вихри, распускались листья, на мгновение всё гасло, прежде чем начаться заново.
