Со Светой они не пересекались. Провожая детей до дома, Никита осторожно расспрашивал их, где мама и, только убедившись, что её нет, доводил до дверей. Если она была дома, всегда останавливался у поворота. Сегодня увлёкся, забыл, и, как итог – столкнулся на пороге.
– Никита."
"Она отступила, пропуская детей. Едва удержалась, чтобы не положить ладони на горло – так быстро подскочило вверх сердце при встрече. Злость на него не улеглась, напротив, стала сильнее, в ней зазвучали новые ноты – ревность.
То, с каким восторгом Алина и Лёва рассказывали об их встречах, наполняло жгучей желчью. То, как легко он вписался в их жизнь, когда столько лет был максимально отстранён, будило новые обиды. Света часто вспоминала их последнюю встречу, служащих, благодаривших за работу, и признавала – слышать это было приятно. Для людей он был авторитетом, а она не замечала ни его заслуг, ни его работы. Видела лишь пустое место в кровати и вопрос «Где папа?» в глазах детей. Но все слова, все пожелания не смогли вытеснить обиду.
Это было так несправедливо: осчастливить сотни незнакомцев и сделать несчастной семью. Света думала об этом снова и снова, и короткий миг гордости за мужа быстро испарился. А сейчас он вдруг стал любящим, заботливым отцом, она же постепенно превращалась в злобную мегеру, срываясь при малейшем поводе на детей, прекрасно понимая, что они совершенно ни в чём не виноваты. Глядя на их довольные улыбки, Света стискивала кулаки до хруста, глуша обиду – у неё, в отличие от Никиты, сейчас не было и минуты свободного времени, чтобы провести его с ними.
В больницу доставили новое оборудование, она просто не могла уходить раньше, решая сотню административных вопросов, споря до хрипоты и проверяя десятки смет. При этом никто не отменял привычную работу, и Света чувствовала, что начинает тонуть в делах, не имея возможности вынырнуть и глотнуть свежего воздуха. И вот, Никита стоит перед ней, забыто, но так привычно расслабленный, свободный.
Свободный и от работы, и от неё.
– Света. – Он кивнул и отступил, не пытаясь даже заглянуть через её плечо в дом. Не был тут месяц, сердце глухо заныло. Несколько шагов, родные запахи, привычные вещи – слишком тяжело.
– Может, зайдёшь? – вдруг предложила она, заметив, как дрогнули, ссутулились его плечи.
– Нет, – Никита слабо улыбнулся глазами. – Не в этот раз. Доброй ночи.
Он медленно пошёл по дороге, поднимая облачка пыли.
