– Помнишь, как мы праздновали твоё назначение? – будто не слыша, продолжила Света, медленно приближаясь к столу. – Такие наивные были.
– Зачем ты пришла? – Никита выпрямился, удивляясь, как не хрустят от напряжения позвонки. Склонил голову набок, настороженно глядя на неё.
– Нам надо поговорить, – начала она твёрдо, в противовес мягкому, почти нежному касанию кончиков пальцев, погладивших стол. – О нас.
– Сейчас? – вырвалось нервно.
– А когда? Не вечером же. Не хочу ругаться при друзьях. Мне Лёши и Насти хватило.
– Так ты пришла разговаривать, или ругаться?
– В последнее время для нас это значит одно и то же.
– Это не только моя вина. – Никита откатился от стола, перекрывая Свете проход, не давая обойти за спиной.
– Я знаю. – Она присела на столешницу, скрестила руки на груди. Солнечный луч скользнул по кольцу и тут же пропал. – Мне тоже тяжело.
– Тогда почему мы всё это делаем? – спросил он тихо-тихо.
– Потому что дальше так продолжаться не могло, ты же понимаешь. Я выдохлась.
Я сломалась. Я не справилась. Называй как хочешь, вини во всём меня, но я правда так больше не могу.
Её пальцы вжались в плечи так крепко, что проступили белые пятна. Света прикрыла глаза, пара слезинок тут же выкатилась из-под ресниц, побежала к подбородку.
– Лучик, – он оказался рядом раньше, чем смог подумать. Обнял, вытирая щёки. – Не плачь, умоляю.
– Это я во всём виновата, – всхлипнула Света, поднимая на него глаза. Блестящие, яркие, показалось, ослеп на миг, стоило взглянуть.
– Я всё испортила, я…
– Неправда, – лихорадочно зашептал Никита, сцеловывая непрерывно катящиеся слёзы. – Неправда… мы оба… и я не должен был… надо было тебя слушать…
– Никита, – Света перехватила его запястья, отпрянула, ловя путаный сумасшедший взгляд, – не надо… нам не надо…
Он не дал ей договорить, потянулся к губам, легко освобождая руки – она не держала даже, пальцы тут же соскользнули с горячей кожи. Придерживая за затылок, не давая вырваться или возразить, он целовал её с жадностью, о существовании которой раньше даже не подозревал.
Будто хотел съесть, прямо здесь и сейчас, широко раскрывая рот, проникая языком внутрь так глубоко, как может. Света ответила почти сразу. С тихим выдохом обвила голову, сдаваясь, прижимаясь всем телом сразу, нетерпеливо мыча в поцелуй. Ладонь Никиты с глухим стуком опустилась на стол, он почти уложил её на него, нависая сверху, заставляя вцепляться в его плечи, чтобы окончательно не упасть.
