Что она только что делала с ним и что, чёрт возьми, так и не довела до конца.
– Как ты говорил? – хрипловато спросила она, убирая упавшие на лицо волосы и нарочито медленно проводя ладонью по своей шее. – Ожидание усиливает влечение?
– Ожидание усиливает наслаждение, – поправил Никита, постепенно ослабляя хватку. Дошедшее почти до грани удовольствие медленно таяло, оставляя неприятный, тянущий зуд в самом низу живота. Член болезненно пульсировал, требуя немедленной разрядки, но Никита лишь склонил голову набок, сдул влажную прядь со лба и выжидающе посмотрел на Свету.
Шумно сглотнул, когда её руки заскользили по телу. Света ласкала себя, приподнимая грудь, обводила съежившиеся, острые соски, прикусывая губу и сладко дыша. Как зачарованный, он следил за её пальцами, спускающимися к животу. Стрельнув полыхающей зеленью взгляда из-под ресниц, она нырнула под ткань и томно застонала. Никита жадно смотрел на то, как шевелится кружево, шумно дышал носом, чувствуя, как воздух пропитывается её возбуждением. Кровь гудела в ушах, сердце оглушительно стучало, приподнимая грудную клетку.
Привстав на коленях, Света стянула трусики, подцепив двумя пальцами резинку на бёдрах. Переступила через них и, опираясь на кровать у его головы, медленно опустилась сверху, прижав член к животу. Заскользила по нему, размазывая смазку, шумно дыша."
"– Лу-учик, – протяжно выдохнул Никита, приподнимая бёдра, пытаясь поймать её, оказаться, наконец, внутри. Но она не позволила, только опустилась ниже, позволяя обхватить губами сосок, втянуть, провести языком.
Её кожа пропиталась его запахом, и Никиту вело каждый раз, когда он вдыхал, уткнувшись носом в грудь. Поймав второй сосок, он сомкнул зубы, осторожно прикусил, вызывая отчётливый стон. Света ускорилась, двигаясь быстрее, запрокинула голову, тяжело опираясь уже обеими руками о кровать. Напряглась, чувствуя близкий оргазм, и изумлённо ахнула, когда Никита одним резким движением сбросил её с себя, укладывая на спину.
– Думаю, сейчас ты уже никуда не уйдёшь, – выдохнул он, заполняя одним длинным толчком сразу до конца.
Две коротких, рваных фрикции, и она застонала, сокращая мышцы вокруг члена, до хруста прогибая позвоночник. Никита коротко её поцеловал, отпустил губы и тут же приник к ним снова, перебирая, обводя кончиком языка контур верхней, втягивая в глубокий поцелуй. Их тела вжались друг в друга, ни миллиметра между. Пот, блестевший на лбу и висках, сумасшедшие тёмные глаза напротив, приоткрытые губы – одно безумие на двоих.
