Обращается со мной осторожно, нежно, но сразу дает понять: бразды правления окажутся лишь в его руках.
Разве так бывает? Врагов молотит кулаками, дубасит, обращая в кровавое месиво, а с женщиной при этом настолько ласковый. Иллюзия? Обман? Чары рассеются и потом ожидает адский кошмар?
Я старательно прячу глаза. Не хочу видеть, как он возбуждается. Боюсь… себя. Я могу запретить себе смотреть, однако перестать чувствовать нельзя. Его пальцы скользят по моему телу, не ведая ни стеснения, ни стыда. Я завожусь сама.
Опять за край захожу.
Откуда у него эта дьявольская власть? Колдовской дурман.
Вроде спокойные движения, а ощущаются как разряды электрического тока. Все мое тело сотрясают. Никогда ничего подобного не испытывала: чтоб земля из-под ног уходила, чтоб все кругом мягким, плавким и текучим делалось, чтоб в голове ни единой разумной мысли не оставалось. Лишь морок. Сладкий и тягучий, вязкий, болезненный.
Грязь стекает в сливное отверстие. Запах сырой земли сменяется ароматом геля для душа, свежим и будоражащим.
На бергамот похоже, нечто цитрусовое, однако более глубокое и манящее, острое, многогранное.
Никита опускается передо мной на колени. В следующий миг я вздрагиваю, ощущая его губы там, где совсем не ожидаю. Ноги подкашиваются, почва ускользает и я бы точно рухнула, но Зверь успевает меня подхватить, ладони бедра обхватывают, держат.
- Откуда страх? – спрашивает он. – Почему ты боишься?
- Это… непривычно, - никак не могу мелкую дрожь унять.
- Тебя так не целовали?
Опять взгляд отвожу.
Ну как подобные вещи обсуждать? Неприличный вопрос. Зачем об этом говорить? Господи, не понимаю.
Ник больше ничего не произносит. Завершает омовение, вытирает меня насухо, а о себе не слишком заботится. После приносит мне свою футболку, самую обычную, белую, с черными надписями на иностранном языке. Эта деталь одежды садится на меня будто платье, по длине ниже колен оказывается. Мягко и уютно, приятно к телу, но смущает, как сильно выделяются соски, хоть и одета, чувствую себя голой.
Еще и белья нет. Вообще, никакого.
Он усаживает меня на постель, а сам продолжает ходить по квартире. Сперва звонит кому-то, потом музыку другую подбирает, более спокойную и мелодичную, без жестких звуков, словно специально ради меня старается.
- Есть хочешь? – интересуется вдруг."
"- Есть? – смысл слов доходит с трудом, я и разговор его по телефону не понимаю, этот вопрос тоже будто мимо мозга проходит.
- Кушать, - усмехается. – Еды какой-нибудь.
