Бывало, пытались ездить по мозгам бредом про ухаживания и свидания, но быстро стухали, понимая: такой номер не прокатит. Голый секс. Никаких отношений. Точка. Я не гребаный романтик. Время не сливаю. Только сперму. Кто против – не держу.
Добровольность, мать ее. Абсолютная прозрачность намерений.
Конечно, каждая девчонка мечтала, что я втрескаюсь по уши и поплыву, предложу ей выйти замуж или хотя бы стану трахать на постоянной основе. Каждая считала себя особенной, идеально мне подходящей, настоящей суженой.
Я это дерьмо не поддерживал.
Их мечты – их проблемы. Но во всем привык оставаться честным. Никакой надежды. Никаких обещаний.
Зачем кормить иллюзии?
Я мог бы силой заставить. Принудить любую. Тут главное – не перебрать. Не прибить ненароком. Но какой нормальный мужик начнет бабу насиловать?
Мерзость. Одно дело на ринге раскатывать себе подобных. В ноль уделывать. Гасить. И совсем другая тема слабых девчонок против воли валять.
А потом появилась она. И сорвала мою крышу на хрен.
Первая, кто отказал.
Единственная. Может, тем и зацепила? На крюк насадила. Все нутро выкрутила и выдрала.
Сука. Любимая.
Она все самое темное пробудила. Зверя проняла. Такого наворотила, что мне самому страшно. Вдруг берега попутаю. Вдруг свои проклятые фантазии в жизнь воплощу."
"Тогда костей не собрать. Никакая кровь жажду не утолит. Никаким мясом сыт не буду. Потеряюсь и очнусь, когда поздно будет. Яростью захлебнусь.
Обычная баба. Вроде. Простая. Реально. Что в ней особенного?
Всё. Каждое движение. Каждая черта.
Манера держаться. Ходить, будто бы земли не касаться, плыть вперед, разрезая пространство. Причем не пошло, не виляя бедрами, не отклячивая жопу, не выкручиваясь. Идти да так, чтобы каждым своим долбаным шагом нож в грудь втыкать.
Увидел – и пропал. Стоит посреди коридора. Вся такая мелкая. Тощая. Беззащитная. Ни груди, ни задницы. Тонкая совсем. Тростинка. И ростом не вышла. В пах мне дышит. На лице никакой косметики нет. Бесцветная. Белесая. Еще и волосы эти. Как едкой краской вытравлены.
Платье дурацкое. Напрочь закрытое. Как у бабки. Хотел рассмеяться – но хохот в глотке застрял.
Зараза. Эти глаза. Голубые. Холодные. Ледяные. Точно две глыбы льда обрушились на меня. В пол вогнали.
А она вся такая. Холодная. Ледяная.
Льдинка… гребаная.
Я бы ее растопил. Сжег дотла. Выжег. Уничтожил. Испепелил. Я бы ее уложил под себя. И любил. Долго. Со вкусом.
Черт раздери.
Я ей просто кивнул. Мол, давай, беги. Удирай от меня, пока можешь, пока цела.
