Я не просила этого. Я не соглашалась. Ха. А кому требуется мое разрешение?
Зверь усаживает меня на кушетку. Толчки крови оглушают. Все внутри холодеет и обрывается, раскалывается на тысячи ледяных осколков, продирает до открытых, незаживающих ран.
Оглядываюсь в напрасном поиске выхода. Оцениваю обстановку, пробую успокоить нервы, сосредоточиться.
Довольно просторная комната. Здесь по разные стороны подвешены к потолку две боксерские груши. Повсюду много других тренировочных агрегатов. Брусья, гантели, толстые веревочные канаты, разные неведомые мне штуковины.
Стены выкрашены красной краской, украшены мрачными постерами рок-групп – всякие черепа и молнии, растерзанные розы и гвозди, устрашающие эмблемы. Из мебели здесь только широкая черная кожаная кушетка да нечто вроде бара: огромная стойка, заставленная бутылками, располагается внизу, под одной из стен. Пульс стрекочет, ударяет по вискам.
Поворачиваюсь и встречаю взгляд Зверя. Никогда не думала, что в зеленых глазах может царить такая беспросветная темнота.
Кипучая и губительная.
- Что вы... Что вы собираетесь делать? – шепчу сдавленно. – Я не... Я думаю, вы не понимаете, что я...
Он берется за верх моего платья и дергает, раздирая донизу единственным движением. Отбрасывает лоскуты, оставляя в одном лишь нижнем белье.
Прекрасно. Что дальше?
Глава 10
- Меня зовут Ирина, - говорю прерывающимся голосом. – А вас как? Ну, по паспорту вы вряд ли Зверем зоветесь. Должно быть какое-то имя.
Сама не представляю, для чего несу подобную чушь.
Надеюсь, будто ему будет труднее насиловать меня, если познакомимся поближе и сперва узнаем имена друг друга?
Он накрывает мою грудь ладонями. Жар его тела ощущается даже сквозь плотную материю бюстгальтера. А когда пальцы слегка сжимают мою плоть, подскакиваю, как будто ошпаренная.
У него костяшки стесаны. До костей. Жуткое зрелище. Реально видно, что кости белеют, так сильно мясо ободрано. Кулаки точно кровавое месиво выглядят.
Меня передергивает.
Как ему удается руками двигать? Еще и тискать?
- Вам что, - запинаюсь.
– Вам не больно?
Кривая ухмылка.
Он вообще понимает меня? Разбирает человеческую речь? До него хоть часть слов доходит или все мимо проносится?
Вдруг замечаю, сколько у него шрамов. Лицо идеальное. Ни царапин, ни синяков. Чисто. Зато тело как летопись жестоких и чудовищных избиений.
Я всякого насмотреться успела. С разными людьми жизнь сводила. До самого дна опустила. Поэтому сразу различаю следы от пуль и ударов ножа.
