Но через время охрана поймет, что есть ошибка в наблюдении. Плюс им понадобится определенный срок на устранение всех неполадок. Поэтому по факту мы получим даже больше. Однако все равно лучше не наглеть, сильно не нарываться. Придется поторопиться.
- Крутой маскарад, - протягиваю, изучая ее. – Прямо как для ролевых игр. Давай. Забудь про жалость. Накажи меня, моя госпожа. По всей строгости закона.
- Ник, - толкает кулаком в грудь. – Не издевайся. Я и так чувствую себя очень странно. И вообще, нарушаю все, что только можно, плюю на собственные принципы.
Поступаю как настоящая преступница. И черт возьми, мне даже не стыдно за дурное поведение.
- Я польщен, - усмехаюсь. – Хорошая девочка становится плохой. Ради меня. При чем это только начало. Я и не успел тебя толком растлить. Что же будет дальше? Когда реально всерьез возьмусь?
- Никита, - качает головой, закатывает глаза.
- Полчаса, - замечаю задумчиво. – Мало. Дьявол. Очень мало.
- Уже меньше, - вздыхает. – Господи, жаль, я раньше совсем не ценила наши совместные мгновения.
Не представляю, как теперь уходить буду, как теперь оторваться от тебя. Но я верю, все вернется на круги своя, станет как прежде… и лучше. Гораздо лучше!
Прижимается плотнее. Шумно втягивает воздух. Хочет моим запахом пропитаться.
Проклятье. От меня несет как от бомжа. Условия тут хреновые. Но Льдинка выглядит вполне довольной. Улыбается. Широко. Блаженно. А у меня от одного движения ее губ замирает сердце. Застывает, сведенное судорогой. После вновь толкается, о ребра бьет.
Отец. Как сильно его ненавижу.
- Ничего, - говорю. – Я выберусь отсюда. Дай мне пару дней. Ну максимум неделю. За такой срок управлюсь. Тебя украду. Потом детей. Ты знаешь, всегда свое слово держу. Если обещал – выполню. Никакая решетка, никакие стены не остановят, не помешают.
- Ник, - содрогается в моих руках, трепещет, натягивается струной. – Об этом я и хотела с тобой поговорить. Пожалуйста, не совершай подобных глупостей. Откажись от побега.
- Шутишь? – хмыкаю.
– Ты там одна борешься, а я буду здесь прохлаждаться? Никогда. Даже не думай. Я до последнего за нас биться буду. Отец обломается. Ему мою волю не сломить. Пока я заключен в четырех стенах, от меня никакой пользы. Нужно выбраться.
- Это опасно, - произносит твердо. – Если ты сбежишь из сизо, точно окажешься вне закона. Нельзя такое допускать. Нельзя. Понимаешь? Это же безумие. Не вариант.
- Я давно вне закона, - отмахиваюсь. – Бои без правил.
