Один автомобиль взорвали, второй отрезали доступ той красной машиной. Когда мотоциклы выехали на дорогу, охрана была мертва. Наш водитель пытался оказать сопротивление. Тогда я этого даже не заметил, узнал гораздо позже. Только любые попытки были бесполезны. Такой прицельный обстрел не выдержала бы никакая броня. На тот момент.
Он делает паузу, чтобы выровнять дыхание, и продолжает, явно стараясь сдерживать ярость:"
"- Отец поступил верно. Вышел к ним, попробовал переключить внимание на себя. Он так и не сказал мне, говорил ли им что-нибудь или молчал.
Не моего ума это дело, - усмехается мрачно. – Отец был уверен, его убьют, а меня и мать не тронут. Очередной передел бизнеса. Женщина и ребенок не делали никакой погоды. Но это оказалась месть. Никак не захват власти. Это была та самая чужая месть, которую он должен был ждать или постараться предугадать, но упустил. Расплата за его грязные дела. У него решили отнять самое дорогое. Всю семью. Идиоты не понимали, насколько отцу наплевать на все вокруг. На все, кроме собственных интересов.
Такому человеку и отомстить нельзя, потому что… он не человек. Автомат. Робот. Чувства давно заменила жажда наживы. Его нечем задеть. Он и на матери женился, как красивую игрушку в коллекцию купил. Хотя это не мешало ему путаться со всеми бабами подряд.
В голосе Никиты звучит ярость. Дикая. Гремучая. Ядовитая. Буквально закипает.
Он никогда не говорил со мной настолько много и долго, не раскрывал никаких секретов и тайн. Теперь я чувствую, что проваливаюсь в бездну, остаюсь наедине с густой темнотой.
Наконец, понимаю, как из мальчика, который не выносил спортивные нагрузки и обожал сказки, родился одержимый Зверь, рвущий противников зубами, безжалостно вгрызающийся им в глотки. А еще я осознаю, что он старше, гораздо старше и сильнее меня, пожалуй, даже старше и сильнее всех людей, которых я прежде встречала. Жесткий и непреклонный мужчина, для которого существует единственный авторитет – он сам.
Удивительно, как Багровы похожи друг на друга и при этом умудряются быть абсолютно разными.
Единство и борьба. Вот, что отражает их суть, хищную природу. А я застываю между двух огней. Отец ненавидит. Сын любит. Пока четко доходит только одно: я должна их примирить.
- Вы семья, - говорю я. – Однажды вражду придется прекратить.
- Я его никогда не прощу, - выпаливает. – Никогда? Понимаешь? Себя не прощу. Но и ему прощения не светит. Он терзал мою мать задолго до дня смерти. Таскался по всяким шлюхам. Заставлял ее рыдать.
