Ну в смысле – она же и есть мама, все правильно.
А потом наступает тот самый день. Ясный. Солнечный. В такой день не может произойти ничего плохого. Ну не может же?!
Мы в автомобиле. Я. Мама. Папа. И… чемоданы. За рулем водитель. Сзади еще одна машина и одна впереди. Там охрана. Мы всегда так ездим. Отец называет это «мерами безопасности».
Я едва могу усидеть на сиденье. Кручусь. Верчусь. Кажется, у меня даже есть какая-то игрушка в руках. Солдат. Железный. Несгибаемый. Я бы хотел авто или мягкого мишку, но отец контролирует мои развлечения.
Постоянно дарит этих солдат. И я играю с тем, что есть.
Странный звук. Будто камень ударяет по лобовому стеклу. А потом еще и еще.
Кто-то развлекается? Шутит? Зря. Мой отец совсем не понимает шуток. Он и улыбается редко."
"Я смотрю вперед – и не вижу нашей машины. На дороге – не вижу. Там какая-то совсем другая. У нас же все черные, а эта красная. По глазам такой цвет бьет. И прежде чем зажмуриться, успеваю заметить паутину на лобовом стекле. Очень странную.
Четкую. Уродливую.
А камни все бьют и бьют. Что это?
- Назад! – кричит отец. – Назад!
Когда я снова открываю глаза, паутина становится гуще. Уже все стекло покрывает. И до меня доходит… тут нет никакой паутины. Трещины. Очень много трещин.
Взрыв. Оглушительный. Все вокруг дрожит и вибрирует. Ощущение, будто меня ударяют в грудь. Опрокидывают на пол и там нет никакого мата. Жесткая поверхность. Не тренировка. Реальность.
Оборачиваюсь назад и вижу, как горит и дымится та наша машина, которая была сзади.
- Это же бронированный автомобиль, - выпаливает мама, сгребая меня в объятья, прижимая крепче. – Сережа, ты говорил…
- Тормози! – отец хватает водителя за руку.
- Сережа, что ты…
Отец отстегивает ремень безопасности, поворачивается к нам. Его лицо совсем белое. Белее снега. Я не узнаю это выражение. Я никогда таким папу не видел.
Он быстро целует маму в щеку. Чмокает меня в макушку. А потом как будто усмехается. Только очень страшно. Странно.
Он сжимает мамину ладонь, которая крепко сжимает мою.
- Все будет в порядке, - чеканит. – Им нужен я.
- Нет! Сережа, нет…
Отец выходит из авто. Поднимает руки вверх. Идет по середине дороги. Прямо к той красной машине. Останавливается.
Может, он говорит что-то? Не знаю. Не слышу.
Я просто смотрю на трещину. На паутину. И на отца за ней. На моего отца. По ту сторону.
Я ничего не понимаю. Только еще сильнее стискиваю своего солдатика.
Что это? Что?!
- Нет, - бормочет мама. – Боже мой.
