– Дети вернутся из школы, и я их сразу отвезу подальше отсюда. Здесь оставаться нельзя.
- Думаешь, это сработает? – возвращаю ее собственную фразу.
Она вздрагивает. Моргает. Смотрит на меня с немым вопросом.
- Куда ты поедешь? – спрашиваю.
- В другую страну, - бормочет тихо, но твердо. – Заграницу. Существуют различные организации, которые помогают беженцам. Если доказать, что в родной стране тебе грозит серьезная опасность, то можно претендовать на убежище.
- Круто, - заключаю я."
"- Есть программы, рассчитанные на тех людей, которые подпадают под определенные критерии.
Мой бывший супруг увлекся затеей. Было время, когда он мечтал о переезде, просчитывал варианты, - нервная усмешка. – Политические преследования, притеснения по национальному или религиозному признаку. Необходимо лишь собрать доказательства и тогда никаких проблем не последует. Уверена, за деньги можно сделать все. Да, пусть мне придется изворачиваться, лгать, нарушить закон для подтасовки данных. Но это уже не важно. Плевать. Ради безопасности детей я и в тюрьму готова отправиться.
Твой отец нам жизни не даст. Будет преследовать. Проклятье. Прости меня, Ник. Прости, я правда не хочу это говорить, но… дьявол, если он хоть как-то моих детей обидит, просто заденет… я ему глотку перегрызу. Я его удавлю. Никакие чертовы охранники не спасут. Никакой бункер его не убережет. Клянусь. Я твоего отца прикончу!
- А меня? – роняю вкрадчиво.
- Что – тебя? – поражается.
- Меня заграницу возьмешь?
Ресницами хлопает. Невозможная. Нереальная.
Смотреть на нее до последнего дня. Вот мое единственное желание. - Я не могу тебе запретить, - отвечает Льдинка, губы кусает, старается не разрыдаться, с истерикой сражается. – Но я не думаю, что это хорошая идея, что тебе стоит…
- Я вас в это дерьмо втянул, - усмехаюсь. – Я и вытяну. Хотя волноваться не надо. У нас с отцом договор был. Он тебя проверяет. Единственный раз. При мне. А потом больше не лезет никак.
- Ч-что? – взгляд обжигает.
- Поступок хреновый, - мрачнею. – Согласен.
- Это была проверка? – голос надтреснут.
– Вы договорились? Это… ты сейчас серьезно? Ты находился там? В кабинете отца? Ты наш разговор слушал?
- Отец недоволен результатом, но выхода нет, - отвечаю. – Клятва дана. Подонок не тронет ни тебя, ни твоих близких. Я не жалею, что на такое пошел, пусть и чувство от всего этого спектакля отвратное.
- Жестоко, - выдыхает судорожно. – Отпусти.
Подчиняюсь. Отхожу, подхватываю сумку.
- Я тебя обожаю, папа, - выдаю с насмешкой.
