- А кто бы не взял? – хмыкаю.
Захожу в комнату сразу же после того как отсюда уходит Льдинка. Шумно вдыхаю воздух, ощущаю ее аромат. Легкий и нежный, пьянящий. Дурею и балдею. Даже мой гребаный папаша замечает, как ловлю кайф, улыбаюсь, будто дебил.
И я не раскаиваюсь. Черт. Ни капли в этом своем бреду не раскаиваюсь.
Но не все гладко. Скотский поступок. Мерзкий. С моей стороны. Растревожить свою собственную женщины, разбередить ее раны, позволить этому мудаку ударить по уязвимым точкам.
Я разрешил пытать ее. Здесь.
У меня на глазах. Я следил, смотрел за всем происходящим по камерам. Ловил каждый миг."
"Блядь. Выхода не было. Отец не отступит и не сдастся. Сейчас у меня не хватит ресурсов ему противостоять. Очевидный факт. Если гад захочет превратить чью-то жизнь в ад, то никто и ничто не помешает. Даже я не вывезу. Сегодня – не вывезу. В будущем – еще есть вариант, поборемся, поглядим. Но Льдинка нужна мне сейчас. Сегодня. В эту минуту и навсегда. Я не готов тратить годы на подъем, не готов ее отпускать и дарить другим мужикам.
Единственный путь – дать отцу иллюзию контроля.
Он прется по этому. Тащится. Вот реально. Я знаю, уверен на все сто. Дьявол, я сам точно такой же.
Пускай он думает, будто рулит раскладом. Иначе мне точно не одержать верх. Когда враг настолько превосходит тебя по всем параметрам, приходится использовать очень грязные методы. Предавать. Лгать.
Хотя скоро я все расскажу. Открою своей женщине истину. Я расскажу ей гораздо больше, чем она готова будет услышать.
- Будь она такой честной, как ты считаешь, ломалась бы дольше, - презрительно заключает Багров.
– Рыдала бы тут, падала на колени, умоляла о пощаде. А так прихватила сумку и умчала, будто только эту подачку и ждала.
Виртуоз. Меня завораживает его манера изворачиваться и перекручивать факты, выдавать белое за черное и наоборот. Для него не существует проигрышных партий. Жизнь просто как шахматная доска. Причем клетки он перекрашивает на собственный лад.
- Ты пригрозил убить ее детей, - бросаю я.
- Что? Да я и словом не обмолвился…
- Она честная, - обрываю.
– Но не дура и не истеричка. Я бы разочаровался в ней, если бы рухнула на пол перед тобой, показала слабость и расплакалась. Она отлично прочитала твою суть. Плевать ты хотел на ее мольбы, на унижения, на нее саму. Было глупо давать тебе лишнее удовольствие и повод для торжества. Ирина повела себя с достоинством. И здесь я влюбился в нее опять.
Ошибка. Кретин. Гребаная ошибка.
Признаться в любви. Перед отцом.
