- По-хорошему не захотела? Сделаю по плохому! – направляется в коридор, чемоданы туда перетаскивает, орет оттуда: – Я уйду! Хочешь войны? Будет тебе война! Ты свое получишь! Клянусь. Твою мать. Ты у меня сама прощение вымаливать будешь!
Молчу. Просто стараюсь не заплакать. Глотаю рыдания.
- А знаешь почему я к Тинке пошел? Знаешь? – возвращается, склоняется надо мной, взглядом испепеляет. – Она горячая. Очень. А ты… ты как вобла! Я даже не всегда понимал, живая ты или прямо подо мной сдохла. Да, мужику хочется нормальных баб трахать.
Жарких. Страстных. Хочется, чтоб они текли. Чтоб не надо было их часами заводить для секса.
- Тише, - шепчу. – Катя дома.
- Старая песня, - фыркает. – Дети дома. Дети услышат. Давай тише. Да я задолбался от этого напряга. Задолбался, понимаешь? Я чуть импотентом с тобой не стал. Тебе же вообще трахаться не надо. Ты годами без секса можешь. Даже не знаю, что этот Зверь в тебе нашел. Видно, у него член не больше червя. И стояк хреновый. Кулаки здоровые, а по всему остальному не подфартило.
Вот почему он чемпион. Недотрах.
Внутреннюю сторону щеки закусываю. До крови. Продолжаю уперто молчать.
- Ясно, - цедит супруг. – Я твоих слов не стою.
Выплевывает еще несколько грязных фраз мне на ухо. Тихо и на том спасибо. Хотя бы дочка не услышит.
А потом он все же убирается. Уходит, не дождавшись моих слез, не получив в ответ ни одного оскорбления.
Слышу, как хлопает дверь. Но облегчения не наступает. Истерика только усугубляется и растет. Зажимаю рот ладонью.
Рыдаю беззвучно.
- Мама, - дочка осторожно гладит меня по плечу. – Ты из-за него? Из-за… этого? Не надо. Пусть уходит. Пусть никогда к нам не возвращается.
Судорожно киваю. Подавляю истерические порывы, стараюсь совладать со своим расшатанным состоянием. Я должна быть сильной. Должна. Просто обязана.
- Все нормально, Катя, - целую ее. – Не переживай, пожалуйста. Я сейчас успокоюсь. Я немного расклеилась, но это скоро пройдет.
- Ты еще не все знаешь, - тихо говорит дочь и отворачивается.
- Чего я не знаю? – обнимаю ее, продолжаю целовать в щеки, макушку. – Чего я не знаю, Катюша?
- Он не только с крестной, - выдыхает наконец.
- Что?
- Я видела, как они целовались на площадке. На нашей площадке, перед квартирой. Я тогда назад вернулась. На первом этажа посидела. Выждала, - тяжелый вздох, совсем недетский. – Но он же… он не только с ней. Понимаешь?
- Катя…
- В школе говорили об этом, - продолжает она. – Другие девочки.
