От неожиданности отпускает. Исключительно на автомате действует. Приказу не следует, едва ли вообще осознает нависшую над ним угрозу. Зато я осознаю. Четко и до боли, без тени сомнений понимаю, насколько все серьезно.
Зверь и прибить может. Просто сорвется. Одно неосторожное движение, фраза, чересчур наглый взгляд. Да что угодно. Это как играть со спичками, когда вокруг разлит бензин.
Я соскальзываю с дивана. Встаю между мужчинами, разделяю их друг от друга. На всякий случай. Черт. Как бы чего не вышло, даже представлять вероятный кошмар не хочу.
- Я за своей женщиной пришел, - спокойно произносит Никита.
- Что? – спрашивает супруг. – Что это за бред? Охренеть заявка прилетела. Ирка, что он такое несет?
Застываю. Губы разлепить не удается. Полный ступор. Абсолютный. Меня потряхивает от жесточайшего волнения, от обрушившегося на плечи дикого шока.
- Можешь и дальше жить здесь, - невозмутимо продолжает Ник. – А Иру я забираю. Детей тоже увезу. Ты ничего хорошего этой семье не принес. Слабак и трус.
Ты их недостоин.
- Чего? – выдает муж. – Ты сдурел?
Зверь подступает вплотную ко мне, обхватывает за талию и рывком впечатывает в мускулистое тело. Дыхание из груди выбивает. Воздух напрочь крадет.
- Она моя, - заявляет холодно и жестко. – Забудь, что у тебя жена была.
Крупные ладони по спине проходятся. Границу не переходят, ниже поясницы не опускаются. Вроде бы все выглядит прилично. Только ощущение гадкое. Точно собственность меня помечает, клеймит. И я не против. Однако когда мы вдвоем.
В темной подсобке. В ограниченном пространстве лифта. За ширмой в кабинете гинеколога. В любом месте. Но без посторонних зрителей, без свидетелей, без лишних наблюдателей.
Наедине. Тет-а-тет. Все ему готова позволить. На все согласна. А здесь и сейчас зарождается бунт, мятеж.
- Ира, - хрипло роняет супруг. – Наврала мне? Ну про ту ночь. Выходит, Кирпич был прав? Зря ему ряху начищал? Выходит, ты… ты еще тогда?
- Нет, - отвечаю сдавленно. – Тогда – нет."
"- Отлично, - голос мужа дрожит от ярости.
– Значит, потом. Давай, расскажи все подробности. Детали обрисуй. Ты меня в деле видела. Прямо под Тинкой. А я ваш спектакль пропустил. Вперед. Выкладывай, как рога наставляла.
- Миша, - бормочу через судорожный вдох. – Прекрати, пожалуйста. Остановись, пока не стало слишком поздно. Хватит уже. Прошу тебя.
- Хватит? – истерический смешок режет слух. – Поздно?
Горячие объятья дурманят разум. Едва ли соображаю, отдаю отчет в происходящем.
