Наверняка, человек занят, решает важные вопросы по бизнесу или… творит беспредел. Не столь важно уже. Просто он не обязан бросать серьезные дела, лишь только я позвоню.
И вообще. Ну кто я ему? Кто мы друг другу? Пожалуй, любовники – чересчур красивая формулировка. То, чем мы занимались ночью больше похоже на примитивную случку. Грязно и жутко, совершенно без тормозов, по-животному.
Это неприемлемо для нормальных людей. Это недопустимо. Это… нужно прекратить как можно быстрее. Рвать нужно, а не помощи просить. Каждая моя фраза нас крепче вяжет.
А пора остановиться. Давно пора.
Господи, а что если я развлекалась именно в тот момент, когда Дима нуждался в помощи? В моей поддержке? Будь я дома, сразу заметила бы его отсутствие, начала поиски раньше. Иногда пара минут могут стать решающими, определить исход. Как я могла так забыться? Потерялась в разврате. От всего мира отключилась. Скрылась. Уплыла непонятно зачем и куда. Но поводу низменных инстинктов пошла.
Разве адекватная женщина поступит подобным образом?"
"Я же не самка.
Не животное. Не…
Хватит себя истязать. Начинаю набирать номер за номером, обзваниваю больницы. Благодаря новому смартфону легко нахожу данные через Интернет. Целиком и полностью отдаюсь этому занятию. Одинаковые фразы уже от зубов отскакивают.
Я не замечаю, как рядом тормозит автомобиль, как отворяется дверца, как возникает и надвигается высокая темная фигура, подступает все ближе и ближе, стремительно сокращает расстояние.
Я даже не замечаю, как меня накрывает мрачная тень.
- Что произошло? – хрипло спрашивает Зверь.
От неожиданности выпускаю телефон из пальцев, но Никита реагирует молниеносно, подхватывает дорогое устройство без труда, точно играючи.
Шумно выдыхаю.
- Держи, - вручает смартфон обратно. – Осторожнее.
- Спасибо, - выдаю тихо.
- Так что случилось? – повторяет вопрос.
- Мой сын пропал, - сообщаю сдавленно, не способна преодолеть ноющую тревогу внутри, до нутра меня обжигает, дышать мешает. – Этой ночью он не ночевал дома. Мобильный давно отключен.
Дозвониться не удается. Его старые друзья ничего не рассказывают, попросту не знают. А новых… новых не знаю я. Звучит дико, понимаю. Мать не представляет с кем общается сын. Но просто говорю как есть.
Я выкладываю всю подноготную, как на духу выдаю. И про опасную компанию, с которой сошелся Дима, и про ту отмычку, и про все, о чем получается припомнить. Перевожу дыхание, тянусь за своим кошельком, открываю.
- Я фото дам, если поможет, - заявляю судорожно.
