Столько лет, столько испытаний и трудностей, столько всего нас объединяло. И вот, единственная слабость все надежды перечеркнула. Моя слабость. Постыдная, крамольная.
Неужели похоть столь сильно разум затмевает? Откуда во мне столько распущенности? Будто иная женщина на волю вырвалась, долгие годы таилась под сердцем, дремала, не выдавала себя ничем и вдруг резко сорвалась.
Я прохожу в спальню, на автомате отмечаю, что кровать накрыта покрывалом, никак не тронута. Миша постель не застилает. Выходит, он и правда не сомкнул глаза, не прилег.
Наверняка обзванивал больницы и морги. В милиции заявление бы не приняли, слишком мало времени я отсутствовала.
Мои щеки горят, а внутри стынет лед. Опускаюсь на край кровати, опускаю сумку на пол, склоняюсь пополам, роняю голову на колени.
Сказать правду или солгать? Признаться во всем. Это моя внутренняя потребность, без откровенности никаких нормальных отношений не построить. Но будем ли мы вместе после такой моей откровенности, после подобного признания? А Миша еще и в драку полезет, пойдет со Зверем разбираться.
Тот одержимый и бешеный, церемониться не станет. Он старается себя контролировать, но животная натура проявляется.
Можно ничего не говорить. Умолчать. Можно всякой ерунды про ограбление сочинить. Но это, если я не собираюсь повторять свой грех. Если закончу преступную историю.
А я… закончу?
Да. Конечно. Обязательно. Иного пути попросту не существует. Я не могу своих детей предать, наставлять рога их отцу, улыбаться и делать вид, точно ничего не происходит.
Нужно совершить выбор. Точнее – выбор уже совершен. Надо только ему следовать.
А Зверь позволит?
Когда он вдали, способна мыслить трезво и здраво рассуждать, вижу реальное положение вещей. Но стоит ему оказаться поблизости, самообладание к черту отправляется. Один его запах напрочь контроля лишает. Один взгляд. Поцелуй. Ласка. И все. Приличная женщина превращается в шлюху.
Нужно вернуть ему подарки. Все эти дорогие вещи. Одежду.
Память издевается надо мной, услужливо подбрасывает яркие картины туго, как он меня одевал, как скользил пальцами по коже, наряжая, словно куклу, нежно и осторожно, со щемящей лаской.
Ничего не разрешил надеть самостоятельно. И трусики натягивал, и бюстгальтер застегивал. Все абсолютно оказалось под его контролем: чулки, юбка, кофта. Никакой самостоятельности не дал. Даже в туфли сам обувал, пальто лично застегивал.
Боюсь представить, сколько все это стоит. Астрономическая сумма. Наверняка.
