Профессор Стеклова, недавно скончавшаяся, проводила многолетнее исследование о том, как складывается судьба людей, у которых кто-то близкий погиб или серьезно пострадал в результате преступлений. У Масленковых несколько лет назад погиб сын, вот Матвей и пришел. Откуда узнал про Масленковых? У Светланы Валентиновны были списки, по этим спискам и работали. Откуда у нее списки? Матвей не знает, никогда не интересовался. А что такого? Это что, государственная тайна? Он был доволен, что сумел пошутить."
"В общем, все вокруг да около.
Ни хрена эти опера не добились. По большому счету, скрывать Матвею нечего, он абсолютно ничего противозаконного не сделал, но сотрудничать с полицией – все равно что помогать врагам. И больше он ничего не скажет им. Просто из принципа. Очень уж он их всех ненавидит.
Один вопрос ему, правда, не понравился.
– Списки, о которых ты говоришь, у тебя с собой?
– Нет.
Тут он не соврал, списков у него действительно не было, они все на даче, и в компьютере, и в распечатках.
– А где они? Нам нужно на них взглянуть.
Вот же черт! Что ответить? Сказать про дачу? А вдруг там именно сейчас находится кто-то из учеников Карги? И ведь не позвонишь, не предупредишь…
– Их… их нет.
– Как так?
– Ну… Я не знаю, где Стеклова их держала. Наверное, где-то у себя дома. Я много помогал ей, таблицы составлял, тексты набирал под ее диктовку, поэтому все запомнил.
Сказал – и испугался. Сейчас они захотят проверить, действительно ли он все помнит. Нет, с памятью у Матвея вроде бы порядок, однако ж не до такой степени, чтобы помнить сотни имен, фамилий и адресов.
Но, кажется, обошлось. Проверять его память они не стали, заговорили сразу о другом:
– Кто имел доступ в квартиру Стекловой после ее смерти?
– Сын, наверное. Он на похороны приезжал, собирался сделать ремонт и сдавать хату.
Матвей с облегчением перевел дух.
– Он не говорил, как собирается поступить с научными бумагами матери?
– Сказал, что выбросит.
Матвей приободрился.
Вот он, хороший шанс выкрутиться! Нет больше никаких бумаг профессора Стекловой, жадный и тупой сынок очистил освободившуюся жилплощадь, чтобы как можно скорее начать получать за нее денежку.
Он заговорил быстро, многословно. Про скромные похороны, недорогую кремацию, про то, что скупой сын даже поминки толком не устроил, у него бизнес где-то на Дальнем Востоке, одни деньги на уме, он вообще с матерью почти не общался, и ее научные интересы ему до фонаря.
