Действительно, мозг, утонувший в горе, захлебывающийся желанием найти и наказать виноватого, мало на что годится.
Итак, я признал свое поражение. Мой план был ущербным с самого начала. Моя жизнь заканчивается, и никакие акты возмездия этого не отменят. Но зерно моих побуждений, их истоки – правильные и разумные. Как зло порождает другое зло, так и одно горе может породить другие беды, которые будут до бесконечности расходиться кругами от исходной точки. Прервать этот порочный круг невозможно, и я со смирением это принял.
Но можно поставить волнорезы. Они хотя бы чуточку смягчат последствия, сделают их не столь разрушительными.
Каменская
Между официальной частью и поминальным застольем образовался перерыв в полчаса, и Насте пришлось изрядно напрячь имеющиеся навыки, чтобы осуществить задуманное. Она очень старалась, и ей в конце концов все удалось. Борис Димура познакомил ее с Гиндиным, потом к ним присоединился Александр Лазаренко. Отсутствовал четвертый, студент Николай Абросимов.
Виктор все время был рядом, но после знакомства с Лазаренко отошел, сказав, что намерен встретиться и пообщаться со знакомыми студентами.
– Только не застревай, – с видом тетушки-зануды велела ему Настя. – Через двадцать минут жду тебя внизу, возле гардероба.
– Ладно, – отмахнулся Вишняков и исчез."
"– Вы разве на поминки не идете? – удивленно поинтересовался Гиндин.
– Не приглашена. Я и о мероприятии узнала случайно, только накануне.
– Ну как же так! – Димура начал оглядываться в поисках кого-то. – Я сейчас скажу Алякину…
– Не беспокойтесь, Борис, – остановила его Настя.
– Все в порядке. Я бы с удовольствием осталась, но нам с Витей нужно ехать.
Настя мысленно похвалила себя за то, что очень внимательно слушала доклад Димуры, в котором он подробно рассказывал о научной работе Светланы Валентиновны Стекловой в последние годы жизни и упоминал тех, кто вместе с ней занимался исследованиями. Теперь есть все основания поинтересоваться Абросимовым.
– А где же ваш четвертый коллега? – спросила она.
– Борис, мне кажется, вы называли еще кого-то…
– Коля? – тут же подхватил Лазаренко. – А вон идет.
Он повернулся и помахал кому-то рукой. Через полминуты подошел молодой человек весьма экзотической наружности: красивое лицо монголоидного типа, выбритые виски, густые стоящие торчком волосы, маленькая аккуратная серьга в ухе. Подобный «дизайн» головы, как думала Настя, предполагал неформальную одежду, однако Николай Абросимов был в хорошо сшитом костюме.
