«Хромой», – успела подумать она, прежде чем подняла глаза. К ней приближался мужчина лет сорока пяти – пятидесяти, в униформе с надписью «Ритуал», коренастый, широкоплечий, крепкий, но действительно сильно припадающий на правую ногу.
– Доброго здоровья, барышня, – вежливо произнес мужчина, поравнявшись с могилой Игоря.
– Здравствуйте.
– Не откажите в любезности, позвольте присесть буквально на пару минут, – попросил он. – Не дойду до конторы, нужно дух перевести, а посидеть негде, все скамейки за оградками. Ваша – единственная доступная в этой части.
Вы уж не обессудьте.
– Конечно, садитесь.
Инга пододвинулась к краю, освобождая место, и внимательно, уже профессиональным взглядом окинула лицо мужчины: бледное, вокруг губ наметилась синюшность, на лбу испарина. Видно, боль такая сильная, что нет сил терпеть. Тут и до сердечного приступа недалеко.
– На сколько баллов оцениваете боль, если по десятибалльной шкале? – спросила она.
– А вы врач, что ли?
– Всего лишь медсестра, – улыбнулась Инга. – Так на сколько?
– На всю десятку.
– Обезболивающее принимаете?
– То, что можно без рецепта купить, уже не помогает. Врач выписал какую-то дрянь с наркотиком, я принял пару раз и больше не стал. Боль снимает на несколько часов, это правда, но голова дурная становится, ватная какая-то, мозги как будто по воде плывут, в памяти ничего не удерживается.
– Понятно. Значит, насухую терпите?
Мужчина пожал плечами:
– А какие варианты? Иногда водочкой боль снимаю, но редко.
– Что ж так? Если помогает, можно бы и почаще.
– Не люблю я это дело.
После минутной паузы мужчина снова заговорил:
– Отец ваш? – Он кивком головы указал на табличку, прибитую к кресту. – Или муж?
– Пациент, – ответила Инга неохотно. – Я за ним ухаживала до самого конца.
– Одинокий? Я вас уже не в первый раз здесь вижу, а кроме вас никто больше и не приходит. И похороны помню, я на них как раз работал. Народу было прилично, человек тридцать, я не ошибаюсь?
– Не ошибаетесь. Это все бывшие сослуживцы, коллеги. Наверное, из чувства долга пришли, а может, их в приказном порядке пригнали, для видимости, дескать, своих не бросаем.
Сплошное лицемерие. На самом деле никому он не был нужен. Как слег – так его и не навестил никто.
– Грустно.
Мужчина повернул голову и посмотрел на Ингу в упор.
– Но все рано или поздно проходит, – добавил он негромко. – Поверьте мне. Я знаю, о чем говорю. Спасибо, что позволили присесть и передохнуть.
Он поднялся и тут же скривился от острой боли.
