– Ты лучше за окрестностями следи, слушатель…
– Не переживай, Никита, – ухмыльнулся алжирец, – я тебе потом расскажу.
– Трепач, – покачал головой Нардин.
– Я?! – возмутился Карим. – Ну раз так, слушай! Один раз твой отец сутки просидел на валуне. Видишь в отдалении камень? Вот примерно на таком… Черт!.
– Что случилось?
– Или мне показалось, или там был блик, – нахмурился рассказчик.
– Скорость не снижай. – Поль щелкнул предохранителем автомата.
– Не учи папу, как любить маму, – прищурился алжирец. – Впереди ложбина.
Проверим?
– Да, – кивнул Нардин и, повернув голову, добавил: – Никита, остаешься у машины, прикроешь.
– Понял, отец.
В этой местности часто встречались валуны. Иногда – целые нагромождения, аккуратно сваленные в кучу. Кстати, об их происхождении орденские ученые спорили до сих пор. В Старом Свете такие валуны называли эрратическими, то есть «блуждающими».
Наследие ледникового периода, разбросанное по всей Европе. Но здесь, в Новом мире, не было других признаков ледникового периода, кроме этих камней, разбросанных по саванне к западу от Аламо.
Джип съехал в поросшую кустарником ложбину, и мужчины выбрались наружу. Никита осмотрелся, держа пулемет наперевес, и пожал плечами:
– Вроде тихо.
– Никого там нет, – сказал Карим и кивнул в сторону уходящих носорогов. – Будь здесь люди, паслись бы они так мирно?
– Логично, – согласился Нардин, – но проверить все равно не мешает.
Тихо шелестела трава, в которой стрекотали какие-то местные насекомые. Неподалеку от валуна, устроившись в тени колючего кустарника, свернулась змея.
Она подняла голову, но, не увидев ничего, угрожающего, быстро успокоилась. Только раздвоенный язык мелькнул в пасти острой молнией."
"Прикрывая друг друга, мужчины подошли к камню. Поль осторожно обогнул валун и увидел брошенный джип. «Сузуки Самурай». Судя по всему, машина попала в яму – она стояла, накренившись на правую сторону. На одном боку виднелись несколько глубоких вмятин, а лобовое стекло было выбито и лежало на капоте, поблескивая на солнце лучиками трещин.
Мужчины неторопливо подошли к машине. Пока Карим прикрывал, Поль убрал автомат за спину и, достав пистолет, внимательно осмотрел салон. Машина стояла здесь уже давно – на гранях погнутой жести уже появилась ржавчина, а салон был занесен песком и пылью. На заднем сиденье лежали пустая канистра, изодранный спальный мешок и небольшой коврик.
– Чисто! – сказал он и нажал тангету висящей на жилете рации. – Никита, как у тебя?
– Тихо, как на кладбище.
