Боже упаси! Откуда у вас такие мысли, господа! Мы с Каримом – сама любезность и образец христианского терпения! Несмотря на это, наш толстяк вел себя совершенно вызывающе. Не знаю, что ему стукнуло в голову, но вместо того чтобы вежливо отвечать на наши вопросы, он бегал по кабинету и хватал пустые бумажки. Тем более что документы, которые могли понадобиться для суда, мы изъяли еще вчера вечером.
– Господа, – толстяк захлопал глазами, – но…
– Заткнись, сука, – вежливо оборвал его Карим, – твой номер восемнадцать, так что сядь на стул и жди нашего решения!
– Давай его передадим дознавателям Виктора.
– Зачем тащить этот жир на Базу? Только машину гонять…
– Не скажи! Вдруг он еще что-нибудь вспомнит. Парни у Виктора в отделе старательные. Не будет говорить – сломают несколько ребер.
– Если найдут, конечно, – язвительно заметил Шайя.
– Вспомню! – интендант старательно закивал. – Обязательно вспомню!
– Вот видишь, Карим, – с легким укором в голосе сказал я, – какой он сознательный. А ты его убить хочешь.
Давай наденем ему наручники и ближайшим конвоем – на базу. Если не ошибаюсь, конвой уходит послезавтра. Сопроводительную напиши, а я пойду прогуляюсь. Засиделись мы с ним…"
"– А почему как писать – так сразу я? – встрепенулся Шайя.
– А кто же еще?
– Поль, ты его живым оставил – ты и пиши. Я сразу говорил – давай пристрелим. Ну, не хочешь, чтобы он нас бил, давай «при попытке к бегству». Он шустрый и быстро бегает! Я по глазам вижу. И писать меньше, и допрашивать не надо. У меня уже пальцы болят этот бред записывать.
Ему что – врет, зараза такая, и не краснеет! А мне писать приходится. Однозначно – застрелить и забыть!
– Как тебе не стыдно, Карим! Что ты за человек – сразу убивать… Разве твоя мама тебя этому учила? Очень сомневаюсь. Ты, раздери тебя дьявол, культурный человек! Парижанин в четвертом поколении! Quelle couverture pour France![52]
– Тьфу, никогда не любил бумажную работу.
– Толстяк напишет. Ты только диктовать будешь, – усмехнулся я и вышел из кабинета.
В Виго, наряду с базаром, рыбу продавали и на пристани.
Правда, привычных торговых рядов здесь не увидишь. Рыбаки выставляли улов в больших плетеных корзинах. Во Франции в такие собирали виноград. Вдоль причала вытянулась длинная вереница продавцов, между которыми бродили домохозяйки, владельцы местных ресторанчиков и просто любители хорошо покушать.
Чуть в стороне – еще один торговец. Седой старик, который торговал разнообразными талисманами, разложенными на двухколесной тележке.
