Черт с ним, потом разберемся! Его приятель, хоть и пошатываясь, но до машины дошел сам. Вот и славно! А теперь – к доктору…
Больница, а точнее – портовый медицинский пункт, была расположена в пяти-шести километрах отсюда. Пропетляв по узким улочкам, мы выехали к порту, где и сдали раненого на руки дежурному врачу.
Спустя десять минут мы вышли на улицу и закурили. Со стороны моря подул свежий ветер. Над дверью мерно, с противным скрипом, покачивался фонарь, освещая площадку перед входом. Интересно, почему лампы во всех медицинских учреждениях светят таким неживым светом? Холодным и бесцветным.
– Ну что, добрый самаритянин, поехали? – Карим отбросил окурок и повернулся ко мне.
– Погоди немного, – ответил я.
– Чего именно?
– Надо с врачом пообщаться, чтобы проблем не было, когда трупы обнаружат.
– Подумаешь, трупы. Одним больше, одним меньше. Хотя может, ты и прав. – Он достал из кармана платок и задумчиво вытер подсохшую кровь с ладони. – Дьявол, я еще и рубашку испачкал!
– Напиши жалобу на местных дворников.
– Зачем?
– Мол, плохо улицы убирают. Где это видано, чтобы на улицах кровью пачкаться? Эдак никаких рубашек не напасешься…"
"– Очень смешно, да, – кивнул Шайя.
Через двадцать минут, когда нам уже надоело ждать, хлопнула входная дверь, и на крыльцо вышел один из пострадавших. Только сейчас, при свете лампы, я смог хорошо рассмотреть этого человека. Точный возраст назвать сложно – ему могло быть и пятьдесят пять, и все семьдесят. Он невысок ростом, но что называется, крепко сшит и плотно сбит.
Нетороплив в движениях, но с хорошей реакцией. Худое, аскетичное лицо, упрямые складки между бровей, сетка мелких морщин и плотно сжатые губы. Выдубленная ветрами кожа и холодный взгляд. Есть такой тип людей – они похожи на мореный дуб. Крепкие, до самой смерти.
– Благодарю за помощь.
– Не за что.
– Еще несколько минут – и расписали бы нас. – Мужчина говорил спокойно, без мандража. Видно, попадать в такие ситуации ему доводилось, и не один раз.
– Как твой приятель?
– Лепила сказал, что нормально.
Вовремя привезли.
– Лепила? – переспросил Карим и посмотрел на меня. – Это кто?
– Доктор, – усмехнулся мужчина. – А вы, парни, сразу видно, что не из Союза. Хоть и чисто на русском говорите, но не наши.
– Из Франции. Предки жили в России.
– Понятно. Белой акации цветы эмиграции?
– Наверное. Что с этими клошарами не поделили?
– С какой целью интересуешься? – Он тяжело плеснул взглядом.
– Считай, что по служебной надобности.
