Он удобно расположился на капоте джипа, поджав по-турецки ноги и положив на колени «калашникова». Шайя задумчиво смотрел на море и размеренно, словно в такт своим мыслям, постукивал пальцами по автоматному магазину. – Темнит наш Виктор. Помянешь мои слова – темнит.
– Не бурчи, Карим! Оружие тебе вернули, – пожал плечами я, – чего беспокоишься? Если бы хотели нас убрать – у них была такая возможность. Могли это сделать тихо и незаметно. Вывели бы на задний двор и пристрелили. У тебя в термосе – кофе или бренди?
– Кофе.
Крепкий, но, извини, без сахара. Не выспался?
– Выспишься тут… Тебе налить?
– Плесни немного, – кивнул он и вернулся к теме нашего разговора. – Все равно мне это не нравится. И почему здесь нет Чамберса?
– Я уже говорил, что это одно из условий нашей встречи, – коротко ответил я.
– Что Джека с нами не будет?
– Именно так.
– И это мне тоже не нравится, – подвел неутешительный итог мой друг и неторопливо закурил, прикрывая зажигалку от свежего морского ветра. – Вот скажи – чем ему Чамберс не угодил?
– Откуда я знаю? Жарко сегодня будет.
– Здесь всегда жарко. Сейчас восемь часов утра, а солнце уже припекает. Чего ты на нее уставился?
– Странная она какая-то… – Я повертел в руках подобранную на берегу раковину.
– Обычная. Пепельница как пепельница. Ну и где Виктор? Где эта недремлющая совесть Нового мира?
– Терпение, mon ami. Приедет, никуда не денется.
– Уже, – хмыкнул Карим и сплюнул на прибрежный песок. – Вон, пылит наш друг, черт бы его побрал.
Повернувшись, я увидел джип, аккуратно пробиравшийся между валунами. Через несколько минут он достиг нас и остановился. Из машины выбрался Виктор.
– Привет, парни! – Он не спеша подошел к нам и уселся на плоский валун, лежащий рядом с машиной. – Не надоело бездельничать?
Я только сейчас заметил, как сильно он изменился за последнее время. Конечно, усталость и измотанные нервы никого не украшают, но Виктор вообще сдал. Будто лицом почернел. Не знаю, что у нас тут творится, но, видно, ничего хорошего.
Обычно очень аккуратный в одежде, он сейчас выглядит так, словно несколько дней провел где-нибудь в полевом лагере и спал не раздеваясь. Ботинки покрыты толстым слоем красноватой пыли, на куртке белеют разводы высохшего пота.
– Есть работа? – Шайя никогда не любил «особые» отделы и не скрывал этого. – Или, как любят говорить люди твоей профессии – поручение?
– Вы, господа, хоть и приписаны к поисковой партии Чамберса, работаете в моем отделе.
