– Понимаешь, в чем дело, приятель, – голос Карима стал каким-то безразличным, словно ему все равно, что решит собеседник, – у меня не так много времени, чтобы тебя убеждать. Максимум – час. За эти шестьдесят минут ты должен ответить на наши вопросы. Их много.
– Вас все равно найдут. Кишки на руку намотают!
– Смерть рано или поздно придет к каждому. Кишки, говоришь… Только Аллах знает, что это – наказание или испытание. Джек, – алжирец повернулся к Чамберсу, – будь добр, принеси клейкую ленту.
Я видел на кухне. И тарелку захвати.
– Тарелку? – удивился Джек.
– Да, – кивнул Шайя, – обычную тарелку. Побольше размером.
– Смотри, – алжирец показал пленнику часы, – у нас остался час. Уже чуть меньше. Не хочется тебя пытать, но ты меня вынуждаешь. Своим ослиным упрямством и тупостью. Я скажу тебе одну вещь… Поверь моему опыту, у каждого из нас есть свой, определенный Аллахом, предел прочности. Неужели ты хочешь узнать собственный?
– Зачем ему тарелка? – тихо спросил меня вернувшийся с кухни Джек.
– Потом расскажу, – так же тихо ответил я. – если сам не увидишь.
– Видишь ли, – продолжил Карим, – чем старше я становлюсь, тем труднее проливать чужую кровь. Лет десять назад ты бы уже хрипел на полу с переломанными костями и захлебывался кровью. Ты ведь профессионал и прекрасно знаешь, что еще не родился человек, которого нельзя сломать пытками. Если ответишь отказом, то у меня не останется другого выхода и я, чтобы ты не шумел, заклею тебе рот.
Потом начну резать твое тело на мелкие кусочки и аккуратно складывать их на эту тарелку. А ты будешь сидеть и смотреть, как перед тобой растет кучка мяса. Твоего мяса… Готов к этому зрелищу? Очень сомневаюсь. Умирать будешь мучительно и долго. Решай…
21 год по летоисчислению Нового мира.
Сао-Бернабеу
– Вот такие у меня новости, – Карим поставил чашку кофе на стол и продолжил: – Кто бы мог подумать, что история, начавшаяся в Аламо, так отзовется.
Спустя шестнадцать лет!
Дворик гостиницы был непривычно пуст. Только рыжий кот, удивленный отсутствием людей, вальяжно прохаживался между столиками. Постояльцы после «обеденной» стрельбы предпочли ужинать в номерах, что вполне устраивало наших друзей – можно было говорить, не опасаясь лишних ушей.
– Она началась намного раньше.
– Тебе лучше знать, – лениво отмахнулся Шайя.
– Когда-нибудь это должно было произойти.
– Должно.
