Именно он сумел выбить для привлечения людей тот самый дом, в котором сейчас проживала Зоя, а сколько раз спонсор давал деньги! Ясное дело, Эвелина вызвала Килькину и сказала:
– С сегодняшнего дня предлагаю тебе работать в спецотделении, занимаешься только одной больной, находишься при ней неотлучно. Выходной один день в месяц, но зарплата прибавится.
Директриса полагала, что Зоя начнет задавать вопросы, но та сухо ответила:
– Понятно.
– Тебя проинструктируют в отношении лекарств, – перешла к делу Эвелина.
– Я в курсе назначений, – как ни в чем не бывало сказала Килькина.
– Откуда? – изумилась Эвелина, которая сама не знала, что дают Анне.
– Последние месяцы именно я заменяла Елизавету Андреевну, когда та уезжала на выходной, – как всегда бесстрастно пояснила Зоя, – Анна ко мне привыкла. Вы не волнуйтесь, я справлюсь!
И жизнь в интернате побежала по накатанной колее.
Потом к Эвелине Лазаревне приехала пожилая дама. Явилась она не в интернат, а к директору на квартиру.
Правда, Казакова живет в том самом много раз упомянутом здании, и понятие «дом» давно слилось у нее со словом «служба».
Незнакомка приехала около девяти вечера в субботу. В Фолпине народ продолжал жить по старинке, многие не запирали замков. Эвелина тоже не думала о безопасности, поэтому просто удивилась, когда вдруг услышала из коридора незнакомый голос:
– Здравствуйте! Эвелина Лазаревна, вы где?
Директриса вышла на зов, увидела пожилую, хорошо одетую даму, хотела спросить: «Кто вы?» – но не успела.
Пенсионерка рухнула на колени, вытянула вперед руки и запричитала:
– Помогите, умоляю, сердце разрывается, извелась вся, устала, дайте на дочь взглянуть!
Эвелина Лазаревна кинулась поднимать старуху, но та упорно твердила:
– Разрешите с дочкой встретиться.
– Ваша дочь помещена в интернат? – решила выяснить директриса.
– Да, да, да, – затрясла головой старуха.
– Нет никаких препятствий к свиданию, – попыталась растолковать ей Эвелина, – завтра после двенадцати можете увидеть дочку.
С утра у нас процедуры и занятия, а после полудня свободный график посещений.
– Нет, мне сейчас надо, – настаивала незнакомка.
– Время позднее, уже объявили отбой.
– Ради Христа, – заплакала старуха, – завтра никак не могу! Можно ее не будить, мне бы только взглянуть и убедиться, что она жива.
– Ладно, – после некоторого колебания согласилась директриса, – как зовут вашу дочь?
Старуха нервно оглянулась.
