Ни дядя, ни Митрич больше не звонили. Встреча еще не закончилась или им нечего мне рассказать? Или же, наоборот, они боятся мне озвучить новости?
Марк, с его безбашенностью, вполне мог нарваться на неприятности. Дядя не из тех, кто станет терпеть хамство. А Кляйс не из тех, кто следит за языком.
Вспомнив его нахальную улыбочку, дикий взгляд и хриплый шепот, неосознанно тру горло. Мудак уверен в своей неотразимости. Тут не поспоришь – у него всегда были орды поклонниц. А я, дурочка, считала себя особенной. Выбрал меня из такого многообразия.
Ненавижу ублюдка.
По приезду домой сразу иду переодеться и смыть косметику. Захожу в комнату и сую нос в свежий букет алых роз. Обняв его руками, затягиваюсь полной грудью."
"Снимая узкое платье, смотрю в окно. Дядя и Митрич сидят в подсвеченной большим фонарем беседке. Пьют коньяк и курят сигары.
Я быстро переодеваюсь, умываю лицо, заплетаю волосы в косу и, накинув на плечи бабкину шаль, бегу на задний двор.
- Ну, хвастай давай, как прошло, - лыбится подвыпивший Митрич.
Он хмелеет быстро. Становится расслабленным и любвеобильным.
Смотрю с улыбкой на Алекса. Он тоже уже успел переодеться в спортивные брюки и белую футболку и сейчас сидит напротив моего дяди с бокалом виски в руке.
Налили ему, скорее всего, за компанию, потому что все знают, что на работе Грозовой не пьет. А он сейчас на работе.
- Нормально прошло, - отмахиваюсь я, - как всегда.
- А в тырнете пишут, - икает Митрич, - ты была на высоте.
Дядя, глядя на меня поверх бокала, горделиво улыбается.
Случается такое редко, поэтому такие моменты для меня особенно ценны.
- У вас… как дела? – кутаясь в собственные руки, спрашиваю негромко.
Улыбка Митрича тут же тает. Запихав в рот оливку, долго, морщась, ее пережевывает. Дядя разливает ему и себе виски из бутылки.
- Завод свой захотел вернуть… Щенок!..
- Завод? – подаюсь вперед, - Кляйс разве не знает, что он давно продан?
После того скандала по решению москвичей вино-водочный завод Кляйсов был продан стороннему человеку, а все деньги ушли в общак.
- Знает. Компенсацию требует.
- Требует?!
Я не верю своим ушам. У него врожденный дефект отсутствия инстинкта самосохранения? Что он о себе возомнил?!
Марк не то, что требовать, он возвращаться сюда права не имеет. Не после того, что сделал!
Мой дядя все еще хозяин города, хоть и наравне с Шумовым. Откуда столько самоуверенности?
- Ага… считает, что его незаконно лишили наследства.
- За этим он вернулся? – не дыша, спрашиваю я.
