А затем, подцепив кружевную резинку, одним резким движение рвет их по шву.
Онемев, я ошарашенно на него смотрю, ощущая, как по телу прокатывается новая волна чистейшей похоти. А уже в следующую секунду Алекс врывается в меня на всю длину.
Нависнув надо мной и глядя в глаза, таранит мощными толчками. Я тону в потемневшем взгляде. Знаю, что сейчас ему так же хорошо, как и мне.
Мы не меняем позы, нам это сейчас ни к чему. Смотреть в глаза, вжиматься друг в друга, ловить дыхание и дарить друг другу наслаждение – то все, что нам сейчас нужно.
- Алекс, скажи мне…
Понимает с полуслова. Медленный выход и резкий толчок.
- Я люблю тебя.
Обнимаю, прижимаю к себе его голову, веду губами по влажной коже. Кусаю губы, когда, прижав мои колени к животу, он меняет угол проникновения и с каждым толчком пахом задевает чувствительный бугорок.
Начинаю задыхаться. В месте соединения наших тел все полыхает, по коже рассыпаются искры.
- Алекс… Господи…
Он ловит мои губы, прихватывает нижнюю, немного оттянув, отпускает.
Вонзаю ногти в его плечи, замираю на мгновение и просто взрываюсь от наслаждения.
Грозовой тихо матерится, прижимается открытым ртом к моему виску, глухо стонет и, максимально в меня погрузившись, кончает.
- Когда ты это понял? – лежа на его груди, спрашиваю, когда наше дыхание приходит в норму.
- Понял что?..
- Что любишь меня…
- Давно, - отвечает негромко.
- До возвращения Марка?
- Задолго, Ирма.
Я замолкаю. Тяжело сглотнув, вожу пальцем вокруг рубца от пули.
- Почему не сказал?
- Пытался и не раз.
Оно тебе не надо было.
Нет, не надо. Не потому, что я этого не хотела, а потому что до ужаса боялась. Запрещала себе даже думать в подобном ключе и всегда держала Алекса на расстоянии.
- Для меня твой отъезд стал ударом, - шепчу сбивчиво, - зачем ты уехал?
Обнимающие меня руки напрягаются. Волосы на макушке колышет тяжелый вздох.
- А что мне оставалось делать, Ирма? Любимая женщина потеряла голову от другого, к тому же, я чуть не подставил ее под пули…
- Ты не виноват, Алекс, - поднимаюсь на локтях, чтобы видеть его лицо, - от этого никто не застрахован.
Порывисто прижавшись губами у его шраму, пытаюсь спрятать наполнившиеся слезами глаза. Я никогда не смогу вспоминать об этом спокойно.
- Ты меня от пули закрыл.
- А как иначе? Если потребуется, снова закрою.
- Не потребуется… - всхлипываю я, - пожалуйста, береги себя!
Алекс меня успокаивает, целует, вжимает в себя.
Так я и засыпаю на его плече, в коконе сильных рук.
