Никто, кроме Кляйса, не позволяет себе меня так называть. Когда-то мне это нравилось, а сейчас бесит.
Я Ирма. Это имя мне дала моя мама, немка Эмма. Уважая светлую память о ней, не позволю его больше коверкать.
Глава 5.
Глава 5.
Торжественное открытие нового салона традиционно назначено на шесть часов вечера. Организация у меня отлажена, каждый человек четко знает свои обязанности. Поэтому от меня требуется только появиться на открытии, перерезать шелковую ленту и сказать торжественную речь. А после еще пару часов пообщаться с телевидением, выдержать фотосессию для интернет-изданий, ответить на вопросы журналистов и удостоить своим вниманием уважаемых людей, приглашенный на открытие со всей области.
Правильно Алекс сказал – день будет сложным.
Позавтракав в одиночестве, иду в левое крыло первого этажа. Прохожу по длинному темному коридору до конца и сворачиваю направо, туда, где расположены комнаты моей бабушки по отцу Елизаветы Тихоновны.
Здесь ее покои. Царство мрачной темноты, старинных романсов и плотной дымовой завесы.
Толкнув дверь от себя, оказываюсь в круглой гостиной, полной табачного дыма.
- Ба, да сколько можно?! – ругаюсь, пытаясь разглядеть сквозь плотную пелену бесформенную фигуру старухи в кресле – качалке.
Быстро пересекаю комнату, распахиваю тяжелые портьеры и настежь открываю окно. Бабка на меня даже не смотрит. Зажав в зубах дымящую сигарету, раскладывает на круглом столе пасьянс.
Я падаю в кресло напротив нее и складываю руки на груди. Терпеливо жду, когда она закончит.
- Не сошелся, сука… - каркает как ворона и сгребает колоду в кучу.
- Брось расклад, ба, - прошу я, подаваясь вперед и опираясь локтями в стол.
- Что, Крысеныш покоя не дает?
Я даже не удивляюсь. Не знаю, откуда, но старая ведьма всегда все знает.
- Он вернулся…
- И ты хвостом закрутила, - добавляет, туша окурок в пепельнице.
- С чего ты взяла?
- Расклад тогда зачем? Ты же не веришь…
- Так, для интереса.
- Х@еса, - комментирует в своем репертуаре, но карты в руки все же берет.
Ловко их перетасовав, предлагает вытянуть одну из них. Делаю, как велит, и протягиваю ей пикового валета.
Она недовольно качает головой и начинает раскладывать карты полукругом, а я внимательно слежу за выражением ее морщинистого лица.
Моя бабка колоритная личность. Сухая и тощая, как жердь, почти не передвигается самостоятельно из-за разбившего ее колени артрита, но при этом продолжает курить, как паровоз и материться, как сапожник.
