– Извините, – пунцово покраснел Этьен и расстроенно добавил: – Я нечаянно. Я же как лучше хотел.
– Бестолочь! – прошипела Людка. – И чего ты рядом со мной уселся? Кто тебя просил? Любимую юбку испортил!
– Люсь, иди в мою спальню, переоденься, – оборвала я причитания подруги. – Вещи кинь в стиралку. Лекс, ты тоже. А мы с Этьеном пока тут все уберем.
Как ни странно, ни на меня, ни на Волошина не попало ни капли. Весь соус оказался на брудершафтной парочке и на полу, где им тут же заинтересовался Ричард.
– Какая удивительная неловкость, – еле слышно произнес Стахов.
Он окинул Этьена задумчивым взглядом, чему-то усмехнулся и повернулся к Людке.
– После вас, мадам, – иронично протянул мачо, сопровождая свои слова соответствующим жестом.
– Мадемуазель, – кокетливо поправила Людка.
– Прошу, – легонько подтолкнув «мадемуазель» в бок, произнес Стахов.
Казалось, его совсем не расстроило произошедшее. Скорее, повеселило. В светло-карих глазах едва заметно заплясали искорки, брови сдвинулись, губы скривились в ухмылке.
– Сменим официоз на что-нибудь более удобное, – добавил Лекс, уводя Людку.
Когда парочка покинула кухню, я обернулась к Этьену.
– Ну и зачем ты это сделал?
– Я случайно, – покаянно опустил глаза постоялец.
– Видела я, как ты случайно. А кто соусник к краю подвинул?
– Лерочка, вы не подумайте, – Волошин запнулся и посмотрел на меня взглядом побитой собаки. – Я не хотел, оно как-то само получилось. Я только чуть рукой шевельнул, а посуда…
– Ма-у! – неожиданно подал голос Ричард, прерывая путаные объяснения злосчастья.
– Что? Все доел? – хмыкнула я, глядя на довольного кота. – Правильно, чего добру пропадать? Вот сейчас твой хозяин возьмет тряпку и швабру и начисто вымоет пол. Да, Этьен?
– Ага. Я сейчас, я мигом, – закивал постоялец.
Спустя пять минут кухня сияла чистотой, и все гости снова заняли свои места. Люська выглядела слегка недовольной – видимо, не сумела продвинуться в своих отношениях с Лексом так далеко, как хотела. Ричард развалился на подоконнике, поглядывая на всех философским взглядом.
Этьен попытался еще раз извиниться, но Стахов прервал его коротким «проехали» и уткнулся в тарелку. Мачо был странно молчалив и задумчив, и явно сторонился моей подруги.
– Я правда не специально, – продолжал нудеть Волошин.
– Хватит каяться, – я незаметно ткнула постояльца в бок и положила ему еще один кусок форели. – Ешь давай.
После того, как с ужином было покончено, все перебрались в гостиную.
