– А какое отношение к вере имеют алмазы?
– Из них получаются самые сильные амулеты.
Я вспомнила пятнадцатый пункт договора. Там говорилось о том, что смотритель должен вести строгий учет переправляемых в Квертин драгоценных камней. Выходит, Бергман толкает меня на преступление.
– И вы не боитесь, что король узнает? Он ведь с легкостью может прочитать ваши мысли.
– Вы пока плохо знаете наши традиции и законы, миледи, – ответил Карл. – Клан черных – особенный. Мы обладаем защитой от любого ментального воздействия, нас невозможно прочитать.
Бергман криво усмехнулся, отчего шрам на его щеке некрасиво дернулся.
– А для чего же Эдуард вас вызывал?
– Поговорить о жизни, – слегка насмешливо сказал Бергман. – Но это к делу не относится. Так что, мы с вами поняли друг друга, миледи? – уточнил он.
– Простите, граф, но я ничем не смогу вам помочь. Обратитесь с этим вопросом к Его величеству. Если Эдуард согласится, я с радостью пойду вам навстречу, – поставив чашку на блюдце, твердо посмотрела на гостя.
– Ваша тетушка не была столь принципиальна, – усмехнулся тот.
В карих глазах появился опасный огонек.
– Я – не тетушка.
– Не зарекайтесь, миледи. Думаю, когда вы дадите себе труд поразмыслить, вы примете мое предложение. Леокадия Серафимовна была умной женщиной, – тонко улыбнулся Карл и неожиданно грубо закончил: – надеюсь, вам передалась не только ее красота, но и ее мозги.
В голосе черного дракона прозвучала завуалированная угроза.
– Теперь ясно, какие дела вас связывали.
Я не стала отвечать на сомнительный комплимент.
Вспомнила Лекса, его уклончивые ответы насчет бизнеса с Леокадией Серафимовной, и спросила:
– Вы переправляли камни в книгах?
Бергман едва заметно нахмурился.
– С чего вы так решили?
– Бросьте, – усмехнулась в ответ. – Это же очевидно.
Я действительно поняла смысл тех загадочных записей в тетушкиных журналах. Суммы взяток, вес камней, имена. Точнее, имена авторов книг, в которых контрабандисты прятали камушки. Только сейчас я вспомнила, где видела эти фамилии – на полках библиотеки.
– Советую вам хорошо подумать, миледи, – вкрадчиво произнес Бергман. – Вы можете стать очень богатой женщиной.
Карл больше не был непонятным незнакомцем. Он наконец открылся и проявил свою сущность. Я смотрела на него и в очередной раз убеждалась в том, что совсем не разбираюсь в людях. «Дура ты, Лерка, – не раз ругала меня Скрябина. – Только хорошее во всех видишь, а в наше время так нельзя. Нужно быть хищником, иначе не выжить».
