Все до банального просто — мне нужна неформальная обстановка, а для этого она не должна бояться встретится со мной.
Фамилия Воронов будет напрягать, без сомнения, и я назвался тем именем, которое фигурировало в моем паспорте до того, как Савелий сделал свой благородный жест и прям как в хорошей мелодраме, признал блудного сына. Я принял эту подачку не потому что так сильно хотел носить его фамилию, а потому что мои амбиции всегда превышали чувство брезгливости. И я, черт возьми, считал, что мне задолжали.
По крайней мере хотя бы это — не считать себя ублюдком какой-то шлюхи, которую закопали на обочине и забыли, как звать. Впрочем, этого я ему никогда не прощу. Моя мать не заслуживала такой жалкой участи. По истечении трех лет я все же был благодарен Ворону лишь за одно — за то, что у меня появился брат. За Графа я мог закопать всех живьем, принять пулю между глаз, и я знал, что это взаимно. Мы каким-то дьявольским образом вцепились в друг друга, словно изначально знали, с самого детства.
И это не заключалось в словах. Мы не так часто с ним виделись. Только поступки. Только они. Свою кровь чувствуешь мясом. За нее дерешь глотку каждому. Мы немало наворотили за это время, и я мог уверенно сказать, что он прикроет мой зад далеко не потому, что ему от меня что-то надо, а только потому, что мы носим одну фамилию. Мы — семья. Лишь поэтому я больше не хотел вражды с отцом. Слишком много было брошено на алтарь ненависти, слишком много было потеряно, чтобы размениваться на потуги отомстить.
Как ни странно, Татьяна оказалась на удивление пунктуальной, что, впрочем, соответствовало цели нашей встречи. Все же не свидание, хотя я постарался, чтоб атмосфера максимально расслабляла. Кем бы не работала эта мадам, она прежде всего женщина, а обращаться с женщинами я умел всегда. Только не на ее территории, а на моей, где ей не помогут стены родного кабинета и ментовской антураж.
Татьяна Артемовна была стройной красивой женщиной без возраста.
То ли за тридцать, то ли за сорок, конечно, я знал точный возраст, но именно на первый взгляд не определил бы — выглядит потрясающе, с тем самым лоском, который отличает людей ее профессии, потому что чаще всего они управляют ситуацией, и никак не наоборот. Когда кто-то от тебя зависит — это дает чувство собственного превосходства."
"Женщина села напротив меня, взмахнув копной русых, коротко остриженных, волос.
