Его трясет. Я эту дрожь не только чувствую, я ее вижу, а он и не скрывает. Словно убить хочет и сожрать одновременно. Дышит очень громко, со свистом. И адреналин в моих венах превращается в кипящую лаву, дымится кожа. Голод передается мне… до боли внизу живота, до лихорадки. И я уже слышу это рваное дыхание в унисон. Наше дыхание. Только мне все еще кажется, он не со мной. Видит меня, слышит, чувствует, но он не со мной. Мне страшно от этого взгляда. Похоть в нем граничит с одержимостью и ненавистью, а ладонь на моем горле сжимается все сильнее.
Он уже не может остановиться. Такой момент ощутим на физическом уровне — когда действительно уже поздно, а за спиной мосты не просто горят, они полыхают, и я это пламя необратимости в расширенных зрачках вижу. Перехватила его руку за запястье, когда дышать стало невозможно. Вот он, Зверь. Сейчас я его видела во всей красе лично. От Макса не осталось и следа, только животные инстинкты и трепет ноздрей, словно принюхивается к добыче, прежде чем ее разорвать. И с ужасом понимаю, что не боюсь.
Я хочу его. Именно такого, дикого и страшного. Хочу это безумие. Он его обещает мне взглядом, которым пожирает мою грудь с напряженными сосками, сжимая челюсти и тяжело дыша.
— Игры закончились, — сказал хрипло и, подхватив меня за талию, понес в спальню. Распахнул дверь ногой, швырнул на постель прямо в туфлях. Я инстинктивно попыталась приподняться, отползая назад, но Макс схватил за лодыжку и подтащил к себе. Содрал с себя рубашку, глядя на меня голодным взглядом, от которого я быстро лечу в пропасть, и дух захватывает от этой скорости.
Набросился на меня, задирая подол платья на талию, срывая трусики, раздвигая мне ноги коленом. Быстро, грубо в дикой лихорадке. Я не сопротивлялась, но в груди нарастал вопль отчаяния. Он же не со мной сейчас. Он в себе. Он в своей жуткой тьме. Меня там нет, а я хочу быть там с ним. Сжала руками его лицо.
— Посмотри на меня. Максим, посмотри на меня, пожалуйста.
Но он перехватил мои руки, завел их за голову, наваливаясь всем весом, обездвиживая, лишая возможности вздохнуть, расстегивая ширинку, глядя остекленевшим взглядом на мою грудь.
Он не похож на себя, скорее напоминает загнанное одичавшее животное, готовое разодрать все живое вокруг.
— Я люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя. — В последней попытке достучаться, но уже смирившись с неизбежным. Потому что это ОН. Потому что хотела его любым, и даже таким.
Потянулась к его губам, всхлипывая, обвивая его бедра ногами.
