Он выходил из ресторана, двигаясь широким шагом, а вслед за ним бежала как собачонка его жена Жанна, удел который еще хуже, чем полового коврика для обуви. Она терпела его унижения, побои, тщательно замазывая синяки и отлеживаясь по несколько раз в год в больницах, собирая себя по частям. Об их парочке знал весь город, одни ей сочувствовали, другие — злорадствовали, третьи — восхищались, до чего же нужно любить деньги, чтобы так за них цепляться. Последнее событие, о котором еще долго говорил весь столичный бомонд, только добавил им убежденности в том, что бесхребетный, лишенный воли и достоинства человек — хуже пустого места.
Вавилов организовал шикарный прием, по высшему разряду, на котором гостей развлекали звезды мирового шоу-бизнеса. Концентрация элитного алкоголя, наркотиков, безотказных топ-моделей и сильных мира сего на квадратный метр площади просто зашкаливала. На таких вечеринках решались серьезные дела, налаживались контакты и вершились судьбы — и все это под мишурой дикого веселья и порочных развлечений.
Он расхаживал среди всего этого великолепия, словно царек, который обозревает собственные владения, контролируя, чтобы каждый присутствующий понимал размах его щедрости. Он заливался все большим количеством алкоголя, время от времени дергая за локоть законную супругу, которая, проглатывая стыд и неудобство, улыбалась гостям, играя роль любезной хозяйки. Через несколько часов Вавилов, еле держась на ногах от выпитого, смахивая с носа остатки кокса, схватил микрофон и объявил, что специально для уважаемых гостей приготовил особый подарок.
— Жанна-а-а… Жаннетта, бл***, где ты шляешься. Сюда иди, быстро, булками шевели…
В зале воцарилась тишина, шок вперемешку с любопытством заставил присутствующих замереть в ожидании. Вавилова быстрым шагом направлялась в сторону мужа и, тщательно скрывая дурное предчувствие и стыд за натянутой улыбкой, стала рядом.
— Да, дорогой. Уверена, ты придумал что-то особенное… сюрприз, да?
Он дернул ее к себе, впиваясь в губы поцелуем и сорвал с нее шелковое платье, под которым не было белья.
Она дернулась в его руках, но он цепко удерживал и, оторвавшись от ее рта, схватил за волосы.
— Молчать, я сказал. Я говорю — ты выполняешь, — и с этими словами отшвырнул ее на широкий диван, который стоял в гостиной.
Она всхлипнула, прикрывая руками голое тело, и с ужасом смотрела на людей, часть из которых вышла, остальные же с интересом наблюдали. Они впитывали в себя ее унижение и смаковали, как лучший в мире деликатес.
