И этим поздним ужином, и вином, и разговором… Может быть, изначально они и подошли ко всему уж слишком прагматично, но сейчас… сейчас происходящее между ними заиграло новыми красками.
- Вкусно?
- Угу. Где ты научилась так готовить?
- У бабушки.
Марк поджал под себя ногу, и Этери, не удержавшись, провела пальцами вверх по её внутренней стороне, перебирая короткую шерсть. Самаров сглотнул, не отталкивая ее, но и не поощряя.
- Марк… Я… должна прояснить. Что будет после?
- После того, как мы переспим?
Этери облизала губы и медленно кивнула, глядя ему прямо в глаза.
- Ничего. Главное, чтобы ты усекла. Это никак не повлияет на наши рабочие отношения. Не думай, что после этого ты сможешь совать нос в мои дела. Понятно? Еще одна выходка наподобие той, с банком, и…
- Да-да, я поняла.
- Вот и хорошо.
- Я правда хотела как лучше.
- Что ж… У тебя вышло. А теперь мы не могли бы поговорить о чем-то другом? О чем угодно, только не о работе.
Убедившись в том, что он не собирается её выгонять, Этери была готова поддержать какую угодно тему.
От облегчения ей хотелось повалиться на спину и, как в детстве, завизжать.
- Подольешь вина?
- А тебе не хватит?
- Нет. Мы практически не пили.
- Ага. То-то Люба еле на ногах стояла…
- Она не ела ничего толком, на диете. Вот и развезло немного.
- Люба на диете? Моя Люба?! – Марк уставился во все глаза на Этери и чуть было не перелил вино через край стакана. Но та вовремя оттолкнула горлышко.
- Почему тебя это так удивляет? Женщины после развода всегда хорошеют.
- Это что? Какая-то очередная подводка к тому, что женщины лучше мужчин? – сощурился Самаров, перехватывая её ладошку, которая поднималась все выше и выше по его бедру.
- Нет. Это простая констатация факта.
Этери не собиралась спорить. Только не сейчас. Почему-то вид его, жующего, сделал нечто странное с ее гормонами. Нет, в этом определенно было что-то невероятно сексуальное. В том, с каким аппетитом и жадностью он поглощал пищу. Совершенно невольно она начала проводить параллели с другим видом голода… И думать о том, будет ли он таким же ненасытным, удовлетворяя другие свои неизменные потребности.
Этери штормило. Бросало туда-сюда – на волнах желания и страхов, голых чувств и рациональных сомнений.
Марк отставил тарелку. Она убрала бокал. Одним плавным движением перевернулась на бок и поцеловала его в плечо. Потянула вверх майку. Самаров не сопротивлялся. Лишь смотрел так, что ее и без того сбившееся дыхание останавливалось.
