— У меня есть еще одно сообщение, — громко и невозмутимо произнес первый принц, и отчего-то все невольно поежились. — Поскольку вместе с моей женитьбой перестает действовать ограничение, накладываемое древним законом Итерстана о престолонаследии…
Родерик Делаэрт прервал речь, доведя напряжение в зале до предельной точки, и окончательно добил публику, возвестив:
— Я заявляю свои права на трон и титул наследного принца.
Мейра! Под охи, ахи, вздохи и приглушенные восклицания я лихо махнула остатки вина из бокала.
Вчерашний вечер выдался более чем сумбурным. Мейра! Я даже не смогла переговорить с Делаэртом и поздравить нас с неожиданно наметившимся бракосочетанием. Зато, стоило мне только вернуться в свои комнаты, это сделали многочисленные придворные. Стройными рядами они устремлялись к моим дверям, передавая корзины с цветами и обязательными сопроводительными записочками и поздравительными открытками. Буквально за полчаса мои спальня и кабинет превратились в настоящий цветочный магазин, и я запретила заносить букеты в покои, приказав размещать их прямо в дворцовом коридоре.
Ну пусть стража у дверей порадуется. Открытки я, разумеется, тоже не читала. Хватило того, что каждые две минуты в спальню входила одна из моих фрейлин и торжественно сообщала, какая именно знатная особа засвидетельствовала мне свое почтение, передав цветы и самые искренние поздравления. Что тут скажешь… Придворные в Итерстане были выдрессированы великолепно и чутко отловили происшедшие перемены, так что, несмотря на очевидные шок и недоверие, растерянность их длилась недолго.
Хвала Мейре, хоть личной встречи со мной они не добивались, не рискуя беспокоить невесту первого принца.
Объясняться с фрейлинами после эффектных (и наверняка скандальных!) заявлений принца я тоже не стала и сегодня утром ограничилась компанией лийры Бри, отправив прочих загромождать итерстанский дворец моими цветочными запасами.
Ну надо же мне как-то по комнатам передвигаться и дышать, кстати, тоже! Старшая фрейлина мои тайные надежды оправдала и вела себя предельно корректно, на нервирующие темы не заговаривала.
Я умылась (мудро решив не будить пока дотошную Оскалку и оставив ее выключенной), позавтракала и надела одно из своих новых платьев: без всякой отделки, элегантное по крою, сшитое из итерстанской тафты сочного темно-синего цвета.
