— Двое мужчин за один день, это слишком!
Какие двое мужчин?! Викнет и Атаран, что ли? Мейра, что за безумие творится? Я бросила быстрый взгляд в зеркало и заметила, как упертые глаза принца залила чернильная тьма. Мейра, Мейра, Мейра!"
"— Очень красивые маски, — принялся меня уговаривать Делаэрт. Он был напряжен, и оттого его речь приобрела иное звучание, несмотря на все его усилия. Мейра, он ласково шипел! Такое вообще бывает?! — Их сделали для тебя феи, моя дорогая, всего за одну ночь. Маска магически обработана и ничего не весит, — продолжал завлекать Делаэрт, поднося разукрашенную, черную с глубоким фиолетовым отливом полумаску к моему лицу.
— Магиклей по краям надежно удержит ее, но не оставит следов на твоей нежной коже. Взгляни, моя дорогая. — Голос первого принца упал до шепота. Он очень аккуратно, почти трепеща, приложил полумаску к моему лицу, и магиклей действительно тут же ее зафиксировал. Легко и да, невесомо, но у меня было ощущение, что вот сейчас принц меня заклеймил. По крайней мере, лицо горело.
И было… больно. — Такая красивая… — выдохнул первый принц. — Такая таинственная. Такая недоступная. Посмотри, Анаис!
И я посмотрела. И увидела. Увидела, что заигралась. Заигралась в знатную даму, велийру и, может даже, как думалось раньше, любимую девушку. Но теперь, хвала Мейре, все иллюзии рассеялись. Я увидела, кем была в Итерстане на самом деле. Потому что передо мной, отражаясь во весь рост в зеркале встроенного шкафа, стояла очень красивая, молодая, модно одетая, ухоженная и, несомненно, безумно дорогая… кукла его высочества.
— Анаис, — шептал первый принц, скользя ладонями по моим плечам и рукам, — тебе очень идет, Анаис. И… это в твоих же интересах!
В моих интересах?! Мейра, в каких же?! Я прикрыла глаза и попыталась вдохнуть поглубже. Может, попробовать объяснить? Наступить на собственную гордость и сказать, что нахожу это… диким? Что мне становится дурно при мысли, как я появлюсь в таком виде в коридорах дворца и тут же смолкнут все разговоры? Что чувствую удушающее смятение, когда представляю, как все будут смотреть на меня.
Со страхом и… жалостью. С жалостью! И, может даже, со скрытым злорадством. Или, наоборот, совершенно равнодушно, как и полагается глядеть на… не более чем игрушку.
— Дел, — просипела я, сглатывая комок в горле и пытаясь найти нужные слова. Но тут взгляд упал на столик, на мраморной поверхности которого рядом с коробкой с «подарками» лежали сброшенные принцем перчатки.
