Через десять минут я на цыпочках крадусь к двери столовой. Она не закрывалась плотно, всегда щель оставалась. Встаю там, слушаю. Папа с мамой о чем-то беседуют, говорят: «Корвалол давно не появлялся». Он вроде как продуктами торговал. Постою, постою, замерзну, уйду и уже по-настоящему усну.
Глава двадцать шестая
– Корвалол… – протянул Чернов. – Невозможная фамилия… Ты долго назад ехала!
– Попала во все пробки, – пожаловалась я, – застряла там, где никогда скопления машин не было.
– Все когда-то случается впервые, – вздохнул Костин.
– Так что с этим Корвалолом?
– Пока ничего, – прогудел Юра. – Есть в Сети несколько профилей под именем типа Корвалол Аспиринович, но это ники.
– Так, – пробурчал Костин, – сменим временно тему. Что с названием «Кружок экстремального вязания»?
– Анастасия обожала подслушивать беседы родителей, – объяснила я, – но она открыто не присутствовала при разговорах. Понятно, что при дочке взрослые ничего секретного обсуждать не стали бы. А вот если они закрыли двери и шепчутся, вот тогда у малышки возникал горячий интерес.
У Андрея Дмитриевича была машина, и часто ее водила Галина Петровна. У отца были права, но он за руль садился редко и вообще старался с дачи не уезжать. Родители никогда не ссорились. Может, они и выясняли отношения, но дочка никогда не слышала криков и ругани. Настя чувствовала себя очень счастливой. Наверное, поэтому ей навсегда запомнился тот день, который резко изменил ее жизнь. Утро не предвещало ничего плохого. Мама куда-то укатила, папа работал в кабинете, Настеньке разрешили пойти к подруге.
Девочка провела у соседей несколько часов, потом за ней пришел отец, и через какое-то время приехала мама. Выглядела она плохо, лицо бледное, шла пошатываясь. «Детка, посиди спокойно, – попросил Андрей Дмитриевич, – поиграй, почитай книгу. У мамы мигрень». Настя молча кивнула, ушла в детскую. Через какое-то время в комнату неожиданно вошел отец. Он принес большой чемодан, закинул туда вещи дочери, ничего не объясняя, вывел Настю во двор, усадил в машину.
Лето стояло на дворе, жарко, девочка опустила стекло, начала играть с тамагочи. Кто-то помнит такую забаву?
– Да, – рассмеялся Чернов. – Электронный зверек, его следовало по часам кормить, поить, спать укладывать, гулять водить. Если плохо будешь заботиться, зверушка умрет. Я один раз про него забыл, спохватился, а на экране – могила. Чуть сам от горя тапки не отбросил.
– Настя была маленькая, да она еще легла на сиденье, – продолжила я.
