– Почему тогда больной с пластырем на руке, фальшивый Коравалли, скончался незадолго до твоей беседы с Эндрю? По какой причине он не умер сразу после отлета Марка в Нью-Йорк? Когда эксперт прилетел в Москву? Какое у него теперь имя? Вопросики, вопросики, а на них ответов нет. Зато лично мне теперь понятно, кто вошел в дом профессора Глазова. У этого человека есть шифр от сейфа, и он тощий, но нижняя часть тела немного округлая. Вдруг вор все же женщина?.. Кто оформлял дом профессора? Марк! Кто придумал, куда заныкать тубус? Надежда! Она определенно собиралась забрать раритет, но сделала это лишь после предложения Марка о продаже чертежей.
Наврала супругу, что они давно сбыты с рук. И еще у меня мелькнула одна мысль, и я проверил свое предположение. Внимание на экран! Что видим?
– Фото двух разных мужчин, – сказал Володя.
– Точно, – согласился Юра. – Внимание! Слева – Марк Коравалли, справа – Эндрю Джонсон. А теперь применим программу, которая способна показать, как выглядел человек до того, как сделал пластическую операцию.
Ждем-с!
Наступила тишина, потом я пробормотала:
– Ну и ну!..
– Подозревал именно такой результат! – торжественно произнес Чернов.
– Эндрю Джонсон – это Марк! – воскликнула я. – Поэтому он так хорошо все знает! И почему мы раньше не подумали, что Коравалли сделал пластику? Дать человеку новые документы и не изменить ему внешность? Всегда же есть шанс, что кто-нибудь в Америке крикнет на улице: «Марк! Ты здесь! Сто лет не виделись!» Следовало обратиться к хирургу и жить спокойно.
Но он сдал нам Надежду, сообщил о всех ее нехороших делах. Жена спасла мужа, а тот…
– А тот, – перебил меня Володя, – просто хочет денег. Да и супруга с тем же настроем, согласен с тобой. Странно, что я не подумал о пластической операции… Думаю, тубус из дома Глазова унесла Вольская. Вот и конец истории о горячей любви.
– Вероятно, Марк и Надежда нежно относились друг к другу в юности, но потом это чувство их покинуло, – вздохнула я.
– Так я про любовь к деньгам говорю! – усмехнулся Костин.
– Эта страсть никогда не гаснет. А господин Коравалли и Вольская ради хорошей суммы готовы на многое. Время идет, а люди не меняются, они во все века любили полные кошельки.
Я молча дослушала Володю. Он неправ.
На втором курсе консерватории я завалила летнюю сессию, встал вопрос о моем отчислении, и маме пришлось постараться, чтобы меня не выгнали. То лето было для меня нервным, тяжелым. Я рыдала каждый день, думала, все, пришел конец моей жизни.
